Любовь и война - Патриция Хэган

– Но я не хочу, чтобы ты меня бросал! – воскликнула Китти. – Ах, Тревис, как ты мог так поступить со мной… с нами? Неужели я совсем ничего для тебя не значу?

Крепко прижав ее к груди, Тревис возразил:

– Ты очень много для меня значишь, моя прелесть, но я не могу рисковать твоей жизнью. Раньше все было не так, ты была мне безразлична, но теперь все изменилось, и именно это заставляет меня позаботиться о твоей безопасности. Кавалерийские рейды – на редкость опасное предприятие, и я попросту не могу взять тебя с собой.

Китти была готова убить себя за то, что испытала настоящую тоску при мысли о скорой разлуке. Ведь ей полагалось его ненавидеть, не так ли? О Господи, ну почему весь мир перевернулся с ног на голову?! Нет, надо бежать, бежать и вернуться к своим, пока она окончательно не потеряла рассудок!

– Сэр, вас ожидает генерал Розенкранц, – раздался голос у дверей.

Тревис поцеловал Китти на прощание.

– Поешь как следует. Прими горячую ванну. И жди меня.

Он вышел и закрыл за собой дверь, и пленница на цыпочках поспешила следом и прижалась к двери ухом.

– Позаботьтесь о ванне для леди, а потом потрудитесь очистить весь этаж. Я не желаю, чтобы кто-то из этих людей додумался подглядывать в замочную скважину.

– Сэр, но я полагаю, что для безопасности вашей и генерала в соседнем номере следует оставить хотя бы часовых, – тревожно возразил незнакомый голос.

– Ну вот и поставьте их внизу, у лестницы. Черт побери, можно подумать, вы боитесь тех мятежников, которые сидят на выгоне! Словом, я дал вам приказ – вот и потрудитесь его исполнить!

Соседний номер… значит, совещание с Розенкранцем состоится в соседнем номере! И во всем коридоре не останется ни одного часового, потому что Китти якобы принимает ванну! Ох, что-то все выходит поразительно просто, думала Китти, трепеща от возбуждения.

Итак, она уселась за стол и поела, не чувствуя вкуса пищи. Вскоре в номер доставили ванну и горячую воду. Китти заставила себя переждать еще минут десять, тихонько приоткрыла дверь и выскользнула в коридор. Здесь царила полная тишина, только из-за соседней двери раздавались приглушенные голоса.

Дрожа от страха и опасаясь, что гнилые половицы заскрипят под ногами, она подкралась поближе.

– …Это верно, что дела у Севера идут не лучшим образом, – послышался незнакомый голос. – Грант увяз по уши в той проклятой трясине, что покрывает всю равнину к северу от Виксберга, а я застрял здесь, чтобы перегруппировать армию. На это уйдет месяцев шесть, не меньше. Ведь потери составили тринадцать тысяч человек.

Раздался изумленный свист и голос Тревиса:

– И что будет дальше?

– Хукер взялся вплотную за армию. Представляете, он проявил удивительные способности организатора. Правда, генерал изрядно закладывает за воротник, однако что есть, то есть – он прирожденный лидер. И сумеет привести своих солдат в форму. Чего, увы, нельзя сказать про меня.

– И про меня тоже, – сокрушенно признался Тревис. – Мне с трудом удается сохранять их живыми, где уж тут думать о форме!

– Хукер отправил рапорт мистеру Линкольну о том, что не имеет смысла обсуждать, сможет он взять Ричмонд или нет – дескать, это вопрос времени, и только.

– Ну и шутник! – рассмеялся Тревис.

– Значит, вы просто не знаете еще Забияку Хукера, – так же смеясь, возразил Розенкранц. – Он заявил это всерьез. Вот увидите, как только дороги просохнут достаточно, чтобы по ним могла двинуться армия, Хукер подступит к Ричмонду с гораздо большими силами, чем удавалось собрать Макклеллану. Он двинется через всю Виргинию по южному берегу Джеймс-Ривер, не давая врагу спокойно спать и удерживая для нас эту местность, чтобы нам доставались бекон и зерно с тамошних ферм. И конечно, не станет повторять ошибки Бернсайда, пытаясь атаковать конфедератские укрепления возле Фредериксберга. Он пошлет туда незначительную часть армии, чтобы отвлечь внимание генерала Ли, а сам с основными силами спустится по Раппаханноку и переправится через него, чтобы ударить в открытый левый фланг и тыл.

У Китти захватило дух. Боже правый, если бы только успеть сообщить об этом конфедератам! Она же может спасти их столицу! Вот только далеко ли до этого самого Фредериксберга в Виргинии? Ведь сама она находится сейчас в Теннесси!

– Я бы хотел вернуться под начало генерала Гранта, сэр, – говорил тем временем Тревис.

– Нет! – прогремело в ответ. – Грант говорил, что во всей Союзной армии не найдется лучшего командира эскадрона и к тому же отличного стрелка. Вы немедленно отправитесь на помощь группировке полковника Гриерсона, как и предполагал ранее генерал Грант.

– А вы позаботитесь о леди?

– Так вот в чем загвоздка! – ухмыльнулся Розенкранц. – Вы беспокоитесь о леди. Прелестная, должен вам сказать, штучка. Ну, так и быть, я присмотрю за ней, а если она и впрямь окажется такой умелой медсестрой, как вы расписывали, ей найдется работа и здесь. Надеюсь, вам хватает мудрости не заходить слишком далеко в своих чувствах – чего доброго, еще влюбитесь в пленную мятежницу, капитан!

– Отец бросил их с матерью, чтобы примкнуть к нашему делу, сэр, – поспешно ответил Тревис. – И Китти во многом изменилась. Я в этом вполне уверен. А что касается любви, сэр, то до вас просто не дошли подробности моей биографии. Я вообще не люблю женщин.

– По-видимому, ваша биография оказалась недостаточно важной, чтобы лечь ко мне на стол в ежедневной сводке донесений, – засмеялся генерал. – Однако я позабочусь о том, чтобы с леди ничего не случилось. Можете на меня положиться. А теперь вам следует приготовиться к отъезду. Завтра же отправляйтесь за своим отрядом и ведите его к Ла-Гранд. Это находится на пути в Миссисипи, и попасть туда следует как можно быстрее.

– Сэр, – возразил Тревис, – но ведь полковнику все равно придется ждать, пока просохнут дороги, так что нет необходимости в такой спешке. Сейчас только середина февраля, а я доставил Китти с гор, чтобы она оправилась от последствий суровой зимовки. Видимо, вы не совсем поняли, как много она значит для меня и моих людей. Она спасла множество жизней и готова была отдать свою порцию тем, кто больше всех страдал от голоду – вот какая это женщина.

– Я прикажу, чтобы леди хорошо кормили… заботились…

– Нет, сэр. – При звуках этого уверенного голоса у Китти почему-то побежали по спине мурашки. – Вы снова не поняли. Она желает, чтобы о ней заботился только я, и коли мне приходится оставлять ее здесь…

Наступила напряженная тишина. Китти затаила дыхание.

– Ну ладно. Даю вам три дня, капитан. Полагаю, вы с Вашими людьми в любом случае заслужили отдых.

Китти поспешила вернуться к себе. Ее обуревала странная смесь чувств. Тревис только что не побоялся противоречить такому человеку, как генерал Розенкранц, чтобы получить разрешение побыть с ней несколько дней на прощание, и от этого все сладко замирало внутри. Уж не влюбился ли он на самом деле? Уже не влюбилась ли она? Увы, честно говоря, Китти было больно думать о том, что после побега они никогда не встретятся вновь. Да нет же, нет! Она не должна об этом думать! Дело Юга – прежде всего! А сама Китти обручена с Натаном. Более того, у нее остался долг перед своим народом – перед тем же доком Масгрейвом и многими тысячами других земляков, не пожалевших жизни ради Дела.