Любовь и война - Патриция Хэган

– Дэвид, а тебе известно, где сейчас Натан? Мне обязательно нужно его отыскать. А для начала всем нам выбраться отсюда.

– Я представляю себе только в общих чертах, потому что наше подразделение разбито и всех разметало кого куда.

– И тогда ты лишился руки? – осторожно поинтересовалась она.

– Нет, еще под Шайло.

– То есть год назад? Дэвид, но ведь ты мог вернуться домой. Для тебя война закончилась.

– Я не захотел возвращаться. Правда, я уже мог только подносить боеприпасы одной рукой или ухаживать за ранеными, но и это для меня было лучше, чем просто отсиживаться дома, в стороне от всех! И вот, надо же, я попал в плен к янки! Поверь, ни один из запертых здесь парней не желает ждать конца войны в их вонючей тюрьме!

– Ну так бежим скорее, – выпалила она. – Кстати, здесь что, только двое часовых?

– Ну да. Они решили, достаточно того, что нас обезоружили, а в городе полно федералов. К тому же Розенкранц надеется, что сработает пресловутый «сухой закон». Но мы уже подумали над тем, что делать. Ты раздобудь нам какое-нибудь оружие, чтобы только проломить им башку, а с остальным мы справимся сами. Тут, неподалеку, есть загон, а в нем полно лошадей, которых мы успеем захватить и смыться, прежде чем янки сообразят, что творится.

– А винтовки? – испуганно напомнила она. – Кто-то может услышать шум и поднять тревогу, и тогда нас перестреляют, прежде чем мы выберемся из города!

– Об этом мы тоже подумали, – заверил Дэвид. Нам придется вести себя как можно тише и выбираться отсюда постепенно, по нескольку человек. А теперь ступай и найди какую-нибудь дубинку да пару лошадей для нас с тобой. Нам стоит отделиться от остальных. Если поедем вдвоем, то меньше привлечем к себе внимания. Все подумают, что мы муж и жена и ты забрала меня из госпиталя, где мне ампутировали руку, и везешь домой. Я подожду здесь, а ты раздобудь лошадей. А теперь не медли, Китти.

Как во сне Китти шла по темным улицам. Возле магазина, превращенного в казармы, было привязано много лошадей. Китти взяла двух и темными переулками пробралась обратно к складу. В словах Дэвида заключался определенный смысл: вдвоем, да еще с одноруким ветераном, она сможет путешествовать где угодно. Тогда как отряд беглых конфедератов станет слишком заметной мишенью.

Не доставило большого труда отыскать и парочку булыжников, которые она передала пленным. А потом прижалась спиной к зданию напротив и принялась ждать.

Внезапно раздались глухие удары, стоны, а затем… о Боже, только этого не хватало… дикие вопли ошалелых от счастья беглецов, которые, толкая друг друга, старались побыстрее вырваться за ворота! Вот они принялись драться за привязанных на улице лошадей, и из дверей домов и салунов высыпало множество янки – такой поднялся шум.

Загремели выстрелы. Конфедераты падали один за другим. Кое-кто успел раздобыть винтовки и стрелял в ответ. Китти зажала руками рот, в кровь кусая пальцы. Все завершилось крахом, еще не успев начаться. От ужаса она застыла на месте. Ее сейчас пристрелят, как и прочих несчастных. Ну что заставило их вот так ошалело нестись по городу, вопя во все горло?!

На ее плечо вдруг легла чья-то рука: сзади подошел Дэвид.

– Я с самого начала опасался чего-то подобного, – торопливо шепнул он. – Китти, где ты привязала лошадей? Ведь мы все еще можем попытаться бежать!

Однако она словно приросла к месту, завороженно глядя на конфедерата, корчившегося в грязи, зажав руками рану в животе. Янки ответили жестоко. Это была настоящая резня!

Дэвиду пришлось с силой тряхнуть ее за плечо, чтобы привести в чувство:

– Китти, нам надо убираться отсюда!

Они направились вдоль железной дороги. Там, у станции, нетерпеливо били копытами привязанные лошади. Здоровой рукой Дэвид подсадил Китти, а потом вскочил в седло сам.

– Китти, езжай как можно тише, – резко приказал он, – а когда я дам сигнал, погоняй лошадь, словно за тобой гонятся черти в аду. Я знаю, ты справишься. И не вздумай останавливаться, даже если меня ранят.

– Но куда мне ехать, Дэвид? Я ведь не знаю дороги!

– Разыщи Пембертона, генерал-лейтенанта Пембертона, и тогда ты легко найдешь Натана. Поезжай в сторону Ричмонда.

Они осторожно двинулись вперед. А там, на улице, все еще продолжалась резня. Почти все конфедераты погибли, и лишь немногим посчастливилось захватить лошадей и скрыться в ночной тьме.

Китти, а следом за ней Дэвид все так же осторожно двигались дальше, как вдруг навстречу им выскочили люди с горящими факелами в руках.

– Вперед! – взревел Дэвид, пришпорил лошадь, перескочил через железную дорогу и скрылся в ночи.

Однако Китти застыла, не в силах шевельнуть пальцем.

– Скачи, Китти! – слышался голос Дэвида вместе с Удалявшимся топотом копыт. – Скачи же!

Но на нее смотрело дуло винтовки, и держал винтовку Тревис Колтрейн.

– Ты все-таки пошла на это, Китти? – негромко спросил он.

Там, позади, грохотали выстрелы, кричали люди, ржали лошади, нещадно погоняемые седоками, ринувшимися в погоню за беглыми мятежниками.

Китти беспомощно шевельнула губами, не в силах вымолвить ни слова.

– И все, что ты делала, было частью плана, не так ли?

В неверном, мерцающем свете факела его лицо вдруг показалось безумным лицом маньяка. Вот оно, дуло винтовки, и в любой момент из него может вылететь пуля, которая оборвет ее несчастную жизнь.

– Я никогда не клялась в верности твоему делу, Тревис, – наконец пробормотала она, испугавшись, что вот-вот зарыдает. И что будет причиной ее слез – страх близкой смерти или ненависть и отвращение, горевшие в неподвижных глазах Тревиса?

– Да стреляй же в нее, Колтрейн! – выкрикнул солдат, державший факел, когда Китти наконец послала лошадь в галоп, туда, где скрылся Дэвид.

Из глаз брызнули слезы. Пусть, пусть в нее вонзается пуля! Обратный путь для нее отрезан.

– Черт бы тебя побрал, Колтрейн, стреляй! Из-за нее началась вся заваруха!

– Китти, стой! – В его охрипшем голосе слышалась чуть ли не мольба.

Обернувшись, Китти увидела, что стоявший рядом с Тревисом солдат пытается вырвать у него винтовку.

– Китти, вперед, скорее! – послышался из темноты голос Дэвида.

Китти вонзила пятки в бока лошади и поскакала вперед. Ее ждет Дэвид, он поможет добраться до Ричмонда и отыскать Натана.

Внезапно ее словно окатило ледяной водой, и она так резко рванула поводья, что едва удержалась в седле. В следующую секунду она развернула лошадь и помчалась назад, туда, где в этот миг Тревис сцепился с солдатом, не давая ему выстрелить в беглую пленницу.

И тут прогремел выстрел. Один из дерущихся рухнул, зажимая руками живот.

– О Боже, капитан… – услышала она чей-то отчаянный крик. – Я не хотел…