Дерзкий поцелуй - Маргарет Эванс Портер

Суффолк, 1798 год

– Поймала!

Лавиния улыбнулась дочери, которая охотилась с сачком на пестрых бабочек.

Сэр Бардольф Хайд, опираясь на трость, пересек лужайку, чтобы осмотреть добычу.

– Что ты хочешь с ней делать, Кэт?

– Отдать Джонафану. Подарок на день рофдения. – Девочка отнесла добычу брату, который сидел на одеяле у ног матери. – Смотри, бафочка.

– Бабочка, – поправила Лавиния.

– Бчка, – повторил ее годовалый сын.

– Лучше отпусти ее, Кэт. У нее очень нежные крылья.

Бабочка полетела по залитому солнцем саду, девочка помчалась за ней.

– Хорошо, что я вспомнил об этом сачке, – улыбнулся баронет. – Ее отец пользовался им, когда был маленьким.

– Она не привыкла к тому, что он может уехать надолго. Она будет очень расстроена, если он не вернется завтра, к дню рождения Джонатана.

– Гарри не стоило ехать в Лондон. – Баронет покачал головой.

– Он считал, что должен сделать это. Он всегда переживал, что брат не помог ему в беде.

– Я не знаю, о чем думал Эдвард! Бежать с замужней женщиной, выставлять напоказ их связь...

Лавинию отвлек Флинг, который перегнул свою голову с черной гривой через стену сада и с удовольствием стал жевать нежный плющ.

– Коварное животное! Оппортунист – в точности как его хозяин.

Баронет продолжал:

– Лучше бы им обоим сбежать в Италию. Как поступили некоторые люди, чьи имена я могу назвать.

Лавиния опустила ресницы, вспоминая, как все у них происходило с мужем.

Гаррик увез ее в Венецию, как только они поженились. Там родилась Кэтрин и был зачат Джонатан. После двух лет спокойной жизни они решили, что могут вернуться в Англию. Теперь они жили в Монквуд-Холле.

– Я и сейчас готов повторить, что тебе нужно было ехать в Лондон с мужем. Ты не можешь вечно избегать его, моя милая.

– В другой раз.

– Карета! – закричала Кэт. – Папа приехал!

Лавиния поспешно вскочила на ноги, и ее надежда сменилась восторгом, когда путешественник опустил стекло и энергично замахал шляпой.

– Это папа! – Кэт бросила свою новую игрушку на землю и побежала к нему навстречу, чуть не споткнувшись о длинную юбку и фартук.

– С ним кто-то еще, – удивилась Лавиния, взяв Джонатана на руки. – Наверное, он привез с собой брата.

Гаррик выпрыгнул из экипажа, схватил дочь и высоко ее подбросил.

– Катерина, малышка!

Она радостно засмеялась и положила горячие ладошки на его щеки.

– Я поймала бафочку сачком.

– В чем это у тебя рот, в джеме? Замечательно! Мы прибыли как раз к чаю.

– Где дядя Керр?

– Все еще в Лондоне, гоняется за наследницами.

– Ты привез Джонафану подарок на день рофдения?

– Ну конечно, и этот джентльмен – тоже. Милорд, я имею честь представить вам мисс Кэтрин Лору Армитидж. Кэт, это лорд Эвердон.

– Эфердон, – повторила девочка.

– Скажи ему, кем ты хочешь быть, когда вырастешь.

– Жокеем. Как Кон.

Гаррик поставил ее на землю и взял у Лавинии сына.

– А это Джонатан Хайд Армитидж, которому завтра исполнится ровно год. И прекрасная леди Гаррик Армитидж.

– Добро пожаловать в Монквуд, милорд, – улыбнулась Лавиния.

Барон схватил ее за руку:

– Этот ваш сумасшедший муж заявил, что вы не будете возражать против появления нежданного гостя. Я хотел увидеть своими глазами чудо, которое вы сотворили. Он утверждал, и весьма убедительно, что женитьба сделала из него совсем другого человека.

Сэр Бардольф, шаркая подошвами, подошел поприветствовать барона. Вскоре они уже устроились на садовой скамейке, у каждого на колене сидел ребенок.

Гаррик посмотрел в сияющие серебристые глаза жены и убедился, что Лавиния разделяет его радость.

– Посмотри на них. Когда я заманил моего отца в Суффолк, я не мог даже вообразить себе подобную сцену! – Он обвил рукой ее тонкую талию и повел к уединенной скамейке. – Ты, возможно, захочешь узнать, что когда лондонцы говорят об этом «ужасном Армитидже», теперь они имеют в виду Эдварда. Мистер Фаулер вызвал его на дуэль, и он будет одним из ответчиков в бракоразводном процессе.

Лавиния положила голову на плечо мужа.

– Нам повезло, что наше счастье не стоило нам так дорого.

– Двадцать шесть тысяч фунтов не маленькая сумма, моя родная. Не говоря уже о тех бриллиантах.

– Ты отлично знаешь, что завоевал меня задолго до того, как получил эти деньги. Или это ожерелье.

Его губы прижались к ее уху.

– Надень его сегодня ночью, – шепнул он. – Только бриллианты, и ничего больше.

– Ты совсем не изменился, – засмеялась Лавиния.

– И никогда не изменюсь, – заверил он ее.