Глупышка - Вера Окишева

– Замолчи! – осадил ее Босс, а я нацелилась взглядом на его ширинку.

Вроде незаметно. Я слегка кивнула, ободряюще улыбнулась, и Дима уверенно отстранился, чтобы снять со спинки кресла пиджак и быстро накинуть его на плечи.

– Значит, так, топ-модель мирового уровня, – сердито начал он и приблизился к Татьяне, – ваше рабочее место в соседнем здании, а в этот кабинет больше не входите, я вас не приму. Мне нужны только профессионалы, а не вышедшие в тираж модели-перестарки.

Я поправила платье и засеменила за любимым, который резко распахнул дверь и вышел с Татьяной в приемную.

– Анна Витальевна, эту барышню ко мне не впускать ни-ко-гда!

– Я поняла, – зачастила секретарь моего Босса. – Я и не пускала, она сама, честно.

– Охотно верю, – процедил Дима и поволок возмущенно пищащую модель к лифтам.

– Дима, как ты можешь так со мной обращаться после всех твоих слов о любви.

Я закусила губу, испугавшись за Татьяну. Зачем она заговорила о его чувствах к ней? Это была ее большая ошибка. Дима замер, выпрямился, словно проглотил кол, медленно отпустил Татьянину руку и тихо, но очень угрожающе сказал:

– Любовь, говоришь. Плевать ты хотела на любовь, тебе только деньги подавай. Думаешь, я не знаю о твоих трудностях? Ты любимица желтой прессы, госпожа Ларина. Хоть ты нам и не подходишь, но этот благотворительный показ, возможно, твой последний шанс не сорваться с небосклона. Дарю тебе этот шанс! И чтобы я больше тебя не видел в моем агентстве, у нас только приличные люди работают.

– Ха! – выкрикнула разъяренная Татьяна, махнув рукой в мою сторону. – Это вы с ней приличные? Да вы же сексом занимались на рабочем столе!

– Не завидуй, – спокойно осадил ее Дима и приблизился ко мне, чтобы укрыть в своих объятиях. – Она моя невеста и кабинет тоже мой, так что никого не касается, чем мы с ней там заняты.

– Невеста, – изумленно выдохнули секретарши на ресепшене. Это слово многократно повторило эхо.

Тут открылся лифт и появился Роман. Он увел в кабину Татьяну, а девочки окружили нас с Боссом.

– Это так мило! Поздравляем! Мы так рады за вас. А когда свадьба?

Вопросы просто сыпались на нас, и я уже смелее поглядывала на секретарей. Яркие улыбки казались искренними, да и Большой Босс никого не одергивал, а благосклонно благодарил за поздравления.

– Свадьба скоро, но мы решили ее отметить в кругу семьи, а затем отправиться в медовый месяц.

Девочки вообще растаяли и заново принялись меня поздравлять. Нам пришлось просто сбежать от этой любвеобильной троицы, укрываясь за дверцами лифта.

Я устало выдохнула и прислонилась к груди любимого.

– Скорее бы домой, – в сердцах шепнула. – Дурдом какой-то.

– А мне нравится, – беззаботно улыбнулся Дима и поцеловал меня.

Он стал это делать очень часто и в самые неожиданные моменты, и места выбирал людные, словно правила приличия для него не существовали. Вздорный подросток, а не солидный генеральный директор рекламного агентства.

В кафе мы заметили Рому в обществе его мамы. Дима сразу направился к ним, увлекая за собой и меня. Я, если честно, не хотела сталкиваться с этой женщиной, ведь она меня видела в таком непотребном виде в кабинете Босса. Но выбирать не приходилось, поэтому я скромно опустила глаза и безропотно села рядом с Дмитрием.

– Надежда Михайловна, замечу, что вам не шестнадцать лет, чтобы вести себя столь взбалмошно. Вы солидная женщина, мать, вам скоро шестьдесят.

– Дима! – строго выкрикнула мама Романа Аристарховича, грозно стуча по столу кулаком. – Как ты смеешь напоминать мне о возрасте?!

– Значит, вам еще рано страдать старческими болезнями, чтобы устраивать такие отвратительные сцены. Мой кабинет не ваш будуар, чтобы настолько беспардонно в него врываться, не слушая секретаря, которая ответственно выполняет свою работу!

Я вся подобралась оттого, как строго отчитывал Дима Надежду Михайловну.

– Мальчишка, да как ты смеешь! – в ответ вскричала она, но тихий голос Романа Аристарховича ее остановил:

– Мам, не устраивай сцен. Дима прав. Я же тебе говорил не приводить к нему Татьяну. Зачем ты это сделала? Ведь знала, что она его бросила.

– Бросила! – передразнила мать сына. – Она мне все рассказала, как страдала рядом с этим бесчувственным снобом. Она никак не могла расшевелить его, ей хотелось эмоций.

Я удивленно подняла взгляд на Надежду Михайловну и неприлично открыла рот. Кто бесчувственный? Большой Босс? Да он самый страстный мужчина, которого можно себе представить! Да, хмурится порой и немногословен, но ведь это не повод называть его снобом!

Дима, глядя на меня, рассмеялся и отвернулся, чтобы скрыть веселье.

– Что ты смеешься? – оскорбилась Надежда Михайловна. – Девочка так настрадалась вдали от тебя, а ты смеешься.

– Мам, – снова включился в беседу Роман, – не повторяй за другими глупости. У Людочки сейчас шок случится. Уж она-то точно знает, какой Дима на самом деле.

Я кивнула, подтверждая слова Милого Босса.

– Дмитрий не такой. Он хороший и очень эмоциональный, честно.

– Вот, – показал на меня рукой Роман Аристархович.

Дима погладил меня по волосам, а сам слишком близко придвинулся к женщине и с гордостью ей шепнул, интимно склонившись к ушку:

– Да, я такой.

– Тьфу на вас, – в сердцах высказалась Надежда Михайловна и отвернулась, сложив руки на груди. Правда, долго она не выдержала и всплеснула руками, разразившись очередной отповедью: – Я беспокоюсь о них, пытаюсь устроить им счастливую семейную жизнь, а они смеются надо мной.

– Надежда Михайловна, мы взрослые люди и с этой задачей сами справимся. Да и к тому же я скоро женюсь. Мне-то уж точно никого сватать не надо, особенно ту, что предала и улетела к другому.

– Да она хотела, чтобы ты остановил ее, догнал! – опять стала заступаться за Татьяну Надежда Михайловна, но, заметив скептические усмешки мужчин, притихла, а я впервые увидела Романа Аристарховича таким хмурым и злым. – А когда случайно столкнулась с тобой в Италии, она решила, что это знак свыше, шанс вернуть отношения.

Я не могла поверить, что эта прожженная жизнью женщина приняла за чистую монету такую ерунду. Да такая наивность присуща только героиням мыльных опер!

– Мам, я же говорил тебе, что Дима будет против участия Татьяны на нашем показе.

Роман говорил с матерью как с неразумным ребенком. Но в его голосе сквозила нескрываемая забота и любовь к Надежде Михайловне.

– Говорил, и что? Она готова работать бесплатно. Я согласилась. Знаешь же, сколько денег уходит на оплату моделям, – тут же стала оправдываться женщина, показывая свою мелочность. – И я поверила ей, в ее любовь к Диме. Я беспокоюсь за него, хоть ему это, кажется, и в тягость. Но все ты виноват, сыночек, все ты.