Дьявол за правым плечом - Арина Холина

— А вы помните, как я расставалась с Петенькой? — громко поинтересовалась Дуня. К ее большой радости, помнила только Маша. — Напоминаю — у меня был милый мальчик Петенька, который жил на деньги своей мамочки, а потом решил, что я тоже в некотором роде мамочка, и попытался жить еще и на мои деньги, которых, кстати, у меня тогда было мало. И вот я Петеньке говорю: «Езжай-ка ты, милый, домой, а то, кажется, ты у меня уже месяц живешь, а мы так не договаривались». Мы поругались, и я ему в пылу, хоть и не собиралась все это начинать, заявляю, что он меня тупо обожрал, так как едим мы вдвоем, а продукты покупаю исключительно я. И тут Петенька — милый, нежный, вялый, домашний и безотказный Петенька — звереет, хлопает кулаком по столу и говорит: «Ах так! Я тебя обжираю! Сейчас я пойду и куплю весь супермаркет!» И я, знаете, даже как-то застеснялась — думаю: «А может, я дала маху? Может, надо было вначале обговорить, кто что покупает, и еще не поздно все исправить?» В общем, ровно через двадцать минут открываю дверь, запускаю его обратно — а он весь увешан сумками — пакетов восемь, наверное, и только уже в комнате понимаю, что он пьян в стельку! За двадцать минут он напился в лоскуты! В общем, падает Петенька на кровать и засыпает богатырским сном — я так и не поняла, как он так уделался, а я открываю пакеты и вижу: шоколад, вино, восточные сладости — знаете, которые дорогие такие, банки с крабами, икрой, орешки, оливки за бешеные деньги… — в общем, всякая мура в безумном количестве. И я так озверела, что выволокла все пакеты ему в машину, а потом еще и его туда притащила — вы не знаете, чего мне это стоило, затолкала в салон все его вещи, а потом сообразила — как я его закрою?

— А как ты его — на себе волокла? — заинтересовалась Оля.

— Не совсем — он был послушный и шел за мной, время от времени заваливаясь в сторону, — пояснила Дуня. — В общем, я в машине сидела, пока он не очнулся, а потом быстро убежала. А он еще минут двадцать орал под окнами и выкидывал на помойку пакеты с едой. И знаете, что? Только он уехал, я выскочила из дома и забрала с помойки всю еду. Я как представила, что там икра, и пирожные…

— А мне Тузик стихи писал! — расхохоталась Варя. — Жуткие! Сейчас… Плотным гамом налетели чувств твоих прикосновенья, и в моей пустыне ветер появился — только я еще не понял, что прохлада — где-то в сердце, там, где нет любви ко мне… Ха-ха-ха! Абзац, да?

— Если бы я знала, что Тузик пишет тебе такие стихи, я бы простила Петеньку! — расхохоталась Дуня.

— А почему Тузик? — спросила Вера.

— Тузик… — Варя развела руками. — Не помню! Вообще-то он Толик, но отчего-то все его называли Тузик.

— Приехали! — объявила Вера.

Они спустились с яхты и вскарабкались по откосу. В доме Вера провела всех в гардеробную, где были накиданы смешные шорты, яркие топы броских расцветок и бижутерия в стиле диско.

— Это мое! — с громким воплем Марина бросилась к золотистым шортам и разноцветному топу с завязками на шее от «Джей Ло».

Они переоделись, Вера проводила их в зал, встала перед дверьми, оглянулась, посмотрела на девушек и распахнула створки.

— Музыку! — провозгласила она.

И ударила Глория Гейнер. Они вошли в зал и обомлели: из гостиной исчезла мебель — остались только диваны, стол с выпивкой и легкими закусками, а вместо привычной обстановки в комнате были крутящиеся зеркальные шары, оборудование для света и дыма, а сверху падало блестящее конфетти.

— Как здорово! — Маша раскинула руки и закружилась. — Какой кайф!

Ей было хорошо — несмотря на то что песня «Я буду жить!» звучала двусмысленно.

Даже в узких джинсовых шортах, которые больше походили на трусы, Маша не чувствовала себя толстой и неуклюжей. Ей казалось, что тело у нее — просто класс, и что никакая Джей Ло не идет с ней в сравнение. Она уже давно заметила — еще когда была обычным человеком, — что ты выглядишь так, как сама себя видишь. Стоит представить себя упругой, спортивной сексапильной красоткой, и из джинсов уже не выпирают галифе, живот втягивается, а грудь как-то даже увеличивается. Странно, но это всегда срабатывало — именно так были куплены самые отчаянные топы и смелые мини-юбки — причем Маша их носила не только в квартире — под настроение надевала в люди — и людям она не казалась смешной.

— Черт! — завопила Варя. — Что это?

Они все услышали какой-то топот, но не сразу поняли, что происходит, — только когда автоматы им сунули чуть ли не в лицо, подруги опомнились и дернулись на окрик:

— На пол, мать вашу! Руки за голову!

Маша собралась было применить какую-нибудь магию — какую угодно, может, хоть испугаются, но ей уже заломили руки и защелкнули наручники.

— Что, мать твою за ногу, за хрень?! — орала Оля. — Да вы знаете, кто мы такие? Я Устинову позвоню, он вас уроет! Вы хоть знаете, кто такой Устинов? В курсе, кто у нас министр юстиции? Мой отец с ним с детства дружит…

— Не смей меня лапать! — орала Марина. — Лапы убери, онанист чертов!

За шкирку их оттащили к стене, и два омоновца взяли их на пушку.

— Что происходит? — бубнила Дуня. — Что происходит?..

И тут вдруг оставшиеся пять захватчиков сделали какие-то странные жесты — девушки отупело смотрели на них, пока не догадались, что те танцуют — причем под песню «Рейнинг Мэн».

— А… О… Э… — мычала Марина.

Но после того, как негодяи сорвали рубашки, Маша расхохоталась и взвыла:

— Это розыгрыш! Стриптизеры!

Закончилось все тем, что Маша страстно целовалась со смешным блондином в туалете, пока туда не ворвалась Вера и не оторвала от нее молодого человека со словами:

— Мальчикам пора уезжать! Все доделаешь сама! Можешь не прощаться!

Маша отпустила молодого человека и немедленно разрыдалась — осознала, какое она ничтожество, она ведь любит Андрея, как она могла целоваться со стриптизером — ее утешали, обливали с ног до головы шампанским, отнимали телефон, но Маша все-таки вывернулась и наговорила Андрею на автоответчик всякой ерунды — либо она сейчас приедет и он ее простит, либо она пойдет кататься на водном скутере с чемпионом мира по стриптизу…

А потом они сидели у костра — нереально высокого, метра три в высоту, жарили рыбу на мангале и вдыхали такой вкусный воздух, словно его нарочно надушили. Вера заварила странный чаек, от которого все очень плавно протрезвели — остался лишь легкий кураж и такая приятная усталость, что бывает под утро после вечеринки. На улице уже светало — и в этом была прелесть: не успел закончиться один день, как начался новый, и они поймали это мгновение, увидели зарождение утра… Все было таким свежим и чистым, что и они сами казались себе лучше, и даже думалось только о хорошем, о надеждах, о мечтах…

И спать потом было очень приятно — Маша провалилась в сон и была счастлива — всей душой, всем телом, которое еще пахло шампанским и медовым гелем для душа.

Следующий день они провели в блаженстве — обедали на воздухе, загорали, купались, вели бессмысленные ленивые беседы, листали журналы… К вечеру стали разъезжаться — сначала Марина, Варя, Оля, а потом и Вера, которая отвезла Дуню и Ксюшу.