Наша тайна - Барбара Делински

— Ты не включила в список отца. А ему не нужно было доказывать?

— Конечно. Он всегда ожидал слишком многого. Но ожидания могут быть опасными. Грейс ощущает то же давление, которое ощущала я. И ей это не нравится. Как я могла забыть это ощущение?

— Мы хотим, чтобы у детей все было хорошо, — сказал Грэг. — Ожидания родителей — мощный стимул.

Но Дебора и раньше об этом думала.

— Между ожиданиями и надеждой есть разница. Ты надеешься, что дети достигнут определенных целей, зная, что то, чего ты желаешь, может свершиться, а может и нет. Ожидания порождают требования. Твоим детям приходится им соответствовать, иначе…

— Иначе что? — спросил Грэг.

— Иначе они теряют твою любовь. Поэтому Грейс так расстроена. Ей необходимо знать, что мы все равно ее любим. Развод нанес ей сильный удар. Она чувствовала себя отвергнутой. — Грэг хотел что-то сказать, но Дебора подняла руку. — Я знаю. Она не дала тебе возможности все объяснить, но постарайся понять. Она защищается от возможной боли, окружая себя стеной. Она так же поступила и со своими друзьями.

Он вздохнул.

— Расскажи мне, что она там выпила. Две бутылки пива?

— Грейс так сказала.

— А до этого она пила с друзьями?

— На вечеринках. Но никогда не напивалась.

— Ты точно знаешь?

— Нет, — призналась Дебора. — Когда Грейс остается ночевать у подружек, я не вижу ее до утра. Домой она приходит уставшая, но это все.

— А ты ее спрашиваешь?

— Пила ли она? Нет. Это выглядело бы так, словно я ее подозреваю.

— Возможно, и следовало бы.

Дебора покачала головой.

— Я знаю, к чему ты клонишь, Грэг. Ты думаешь, нам нужно наказать дочь за то, что она пила. Но она уже достаточно настрадалась.

— Грейс хочет быть наказанной. Разве не поэтому она совершила эту кражу?

— Она хочет признания вины.

— Публичного?

Дебора задумалась.

— Не знаю. Это дилемма. И здесь мне нужна твоя помощь. Что нам делать?

* * *

Грейс сидела на полу, прислонившись спиной к кровати и обхватив колени руками, когда услышала тихий стук в дверь. Девочка ничего не сказала. Дверь открылась, и вошел отец.

Грейс не могла запретить ему войти и не хотела этого делать. Теперь была его очередь говорить.

Прижавшись лбом к коленям, девочка ждала, пока он пересечет ковер. И удивилась, когда отец сел на пол рядом с ней.

— Я все испортил, — сказал Грэг.

— Это моя реплика, — пробормотала она.

— Я все испортил еще раньше, чем ты. Мне следовало больше говорить с тобой о разводе, прежде чем это произошло. Мой уход не имеет никакого отношения к тебе и к Дилану.

— Только к маме, — горько сказала Грейс.

— Только ко мне, — поправил отец. — Да, я был эгоистом. Я был таким всю жизнь. Это не самое лучшее качество.

Она пожала плечами.

— Ты получал то, чего хотел.

— За счет других людей. А это нехорошо.

Грейс подняла голову и посмотрела на отца.

— Тогда зачем ты это делал?

— Я не понимал, что причиняю боль.

— А теперь понимаешь? — недоверчиво спросила она.

— Мой психотерапевт именно так и сказал.

Эти слова удивили Грейс.

— Ты ходишь к психотерапевту?

— Ребекка заставила. Она сказала, что я и второй брак разрушу, если не справлюсь с определенными проблемами. Мне необходимо понять, почему я не могу сосредоточиться на других. Почему я не могу делать то, чего хочет кто-то другой, если это было не мое решение? — Он схватил ее за руку. — Проблема в том, что даже когда ты знаешь, что не так, требуется время, чтобы все исправить. Я знал, что должен с тобой поговорить, но все равно этого не сделал. Я могу сказать, что считал, будто ты недостаточно взрослая. Но если ты можешь пойти куда-нибудь выпить с друзьями, ты уже достаточно взрослая.

Грейс выдернула руку.

— Эй, — улыбнулся Грэг. — Это была шутка.

Она зажала ладонь между коленей.

— Ты никогда не шутишь.

— Именно поэтому шутки у меня неудачные, — сказал он. С минуту помолчал, потом добавил: — Я не был уверен, что ты примешь то, что я скажу. — Грэг запнулся. — Ты бы приняла?

— Не знаю. Но ты же отец. Тебе следовало попытаться и продолжать попытки.

— Что ж, я пытаюсь. Я правда люблю тебя, Грейс.

— Но разве ты не ненавидишь меня за то, что я сделала?! — закричала она.

— Мне не нравится только то, что ты пила. Ну и, возможно, эта история с кражей.

— А как же соревнования, которые я проиграла? И контрольная по французскому, которую я провалила? И сочинение по английскому, которое мистер Джонс заставил меня переписывать?

— Какое еще сочинение? — строго спросил он, потом вдруг улыбнулся и приподнял бровь. — Так лучше?

— Это не смешно! — закричала Грейс, хотя следовало сказать ему что-то в благодарность за его попытку перевести все в шутку.

— Я не ненавижу тебя за все это, Грейс, — сказал Грэг. — Мне неприятно, потому что этого не должно было случиться. Но и мама, и я виноваты в этом не меньше твоего. А что касается аварии, мама говорит, ты прекрасно вела машину.

— Я выпила две бутылки пива.

— И поступила неправильно, сев за руль. Но речь не об этом. Сейчас мы должны решить, что делать.

— А какой у нас выбор? — нервно спросила Грейс.

— Это я и пытаюсь решить.

Скорее всего, так оно и было. Но Грейс все же хотела закончить разговор.

— Не похоже, чтобы ты сердился.

Он удивленно посмотрел на нее.

— Мне казалось, мы обсудили этот вопрос.

Она покачала головой и выжидающе посмотрела на отца. Вместо ответа Грэг притянул ее к себе. Грейс не была экспертом, но внутренний голос подсказывал ей, что эти объятия искренние, особенно когда она расплакалась, а он продолжал ее обнимать. Целый час.

Ну, может, не час. Может, только четверть часа, но прежний папа не выдержал бы и пяти минут.

* * *

Дебора тоже чувствовала себя лучше. Необходимо было поговорить о разделении обязательств. Когда Грэг предложил забрать обоих детей в Вермонт в субботу утром, она не возражала.

В восемь утра они уехали. В девять Дебора уже принимала пациента. В полдень она занималась бумажной работой. В час дня подъезжала к дому, чтобы навестить отца. Он был на заднем дворе, сгребал листья вокруг любимых гортензий Рут.