Курок - Пенелопа Дуглас

Ту, кого хотел помучить или с кем хотел поиграть? Он вообще знал разницу?

Хотел ли Дэймон, чтобы мне понравилось?

Что он видел?

Я задумалась, чувствуя его. Волоски на руках встали дыбом, кожа как будто застыла, подобно броне, злость и жестокость закружили в животе, потому что я хотела растерзать его, причинить боль и доказать – мне пока не было страшно. Меня захлестывала ярость, но я не ребенок.

Что он увидит, посмотрев на меня сейчас?

Мои глаза на мокром месте, дрожащие руки, поникшие плечи?

Или то, что я одна? Что я обнаженная, влажная и так долго была одна?

Так долго.

Взяв губку, я смочила ее в воде и начала поливать свои ноги снова и снова. Потом шею, перебросив волосы через одно плечо. Горячая вода заструилась по моей спине.

Я провела губкой к горлу, запрокинула голову назад, выпрямила спину, раздвинула и скрестила ноги, позволив воде литься по грудям и животу.

Теплота так приятно ласкала. Часто дыша, я терла губкой шею.

Когда в доме воцарится тишина… а ты будешь лежать в постели в темноте, бесясь, и злясь, и думая, будто ненавидишь меня, но все-таки просунешь руку под одеяло – ведь никто не заподозрит, что ты балуешь себя воспоминаниями обо мне…

Воды в ванне по-прежнему было мало, потому что я не закрыла слив. Я откинулась назад и медленно провела губкой вдоль торса, между грудями, к животу, почти достигнув линии бикини.

Слезы собрались под закрытыми веками, только я не грустила. Каждый миллиметр кожи буквально гудел от жара и желания любым способом избавиться от ощущения, буравящего мозг и живот и скапливающегося между бедер.

Злость и ярость, жар и такая всепоглощающая примитивная нужда, что ты превращаешься в животное.

Примитивная. Эта нужда была бессмысленной, но очень сильной.

Грудная клетка вздымалась и опадала быстрее. Сжав губку, я терла внутреннюю поверхность бедра и представляла, как Дэймон следит за мной. Заставляла его смотреть на то, чего он никогда не сделает для меня, что я могла получить самостоятельно.

Я сжала свою грудь, осязая ее идеально округлую форму, а затем резко убрала руку, заставив упругую плоть сотрястись. Отбросив губку, я накрыла себя ладонью, качнула головой, ввела палец внутрь и застонала.

Что видел Дэймон, глядя на меня? Он хотел этого? Хотел припасть ко мне ртом, прикасаться к моей пылающей потной коже, трахать меня, пока моя сестра в отъезде?

Или хотел, чтобы его маленькая танцовщица выступила перед ним? Чтобы он кончил, но не замарал меня?

Тихо зарычав, я приподнялась, запрокинула ноги на бортики ванны и отрегулировала кран, уменьшив напор и температуру. Слабый поток теперь падал на мой клитор. Я застонала, мое тело мгновенно содрогнулось от удовольствия.

Но я ничего не контролировала. Мне хотелось трахаться. Ухватившись за края ванны, я придвинулась ближе к крану.

Вода била по клитору. Я открыла рот, хрипло застонав, и подвинула бедра навстречу струе. Воздух щекотал кожу. Трогая грудь, я двигалась все быстрее и дразнила себя. Мои соски напряглись. Мне хотелось, чтобы вместо крана был чей-то рот, чтобы меня целовали и посасывали. Хотелось именно того, о чем сказал Уилл.

Раздвинув бедра шире и раскрыв свою киску, я напрягала мышцы ног и рук, продолжая мастурбировать при помощи воды.

Дэймон наблюдал за мной. Ему нравилось?

Я хныкала и стонала, чувствуя нарастающее давление. Мое тело словно умоляло заполнить пустоту.

Двигая задницей все резче, я схватила кран, будто это была его голова, с каждым разом я дышала глубже и громче.

– Ты не начальник, – всхлипнула я, дразня Дэймона. – Не мой начальник. Младшая сестренка делает все, что хочет. И с кем хочет. Ты мне не папочка.

Оргазм приближался; я дрожала и раскачивалась все сильнее, запрокинув голову назад. Жар буквально сочился из моих пор, пока наслаждение распространялась по всему телу вспышками.

– Ах, черт, – выкрикнула я. – Твою мать.

Каждая мышца напряглась и горела из-за неудобной позы, но, несмотря на это, я кончила так восхитительно, что хотелось плакать.

Я позволила себе полежать так еще минуту и успокоиться.

Ненавидела его. Он олицетворял все плохое, что со мной случилось.

Но только с ним, помимо танцев, я чувствовала себя живой.

Общение с Дэймоном тоже походило на танец. Танец со смертью.

Спустя несколько мгновений я вновь почувствовала тишину в комнате и обхватила колени руками.

– Я знаю, что ты тут, – сказала я тому, кто стоял в комнате. С самого начала я знала, что он здесь, ведь в доме царила гнетущая тишина, а я чувствовала запах гвоздики на его одежде, фонтана – на коже, его горячее дыхание.

– Теперь ты в курсе… Когда кончаю, я всегда закрываю глаза.

В школе Дэймон спросил, зажмуривалась ли я от удовольствия, и сейчас он получил ответ.

Парень не двигался, я тоже. Мне было все равно. Я устала гадать, что же он сделает. Пусть теперь Дэймон гадает, что могу сделать я.

Это для него игра. Ну и ладно.

Просто он уже играл не один.