Импульс - Кэтрин Коултер

— Мы можем взяться за руки.

Девушка вложила свои пальцы в руку Маркуса. Теперь их сплетенные руки покоились посередине между ними.

— Расскажи мне об этой змее.

— Ты же все слышал. Эта история успела приобрести размеры целой легенды.

— Мерзкая тварь напала на тебя?

— Да. Это было ужасно.

— Во всей этой истории мне кажется интересным только то, что человек, выпустивший эту змею, прекрасно знал, что Линк следит за тобой. Таким образом, змея никак не могла придушить тебя, Линк в любом случае пришел бы тебе на помощь.

— Я об этом как-то не думала, — медленно проговорила Рафаэлла. — Возможно, ты и прав. Значит, еще одно предупреждение… Видимо, Коко попала в точку.

— Насчет чего?

— Насчет остальных происшествий. Возможно, каждый раз была мишенью именно я, а не ты.

— Я уже думал над этим, и поскольку твои слова очень похожи на правду, я настаиваю на том, чтобы ты завтра покинула остров.

— Ни за что. Маркус вздохнул.

— А я-то решил, что ты испугалась.

— Да, испугалась, но я не трусиха. Какая есть, такая есть, но не в этом дело. Я хочу выяснить, кто стоит за всем этим, Маркус, и не намерена отступать. Надо идти напролом и, даже умирая от страха, не сдаваться, не поворачиваться спиной, не убегать от опасности! Я не уеду. А теперь расскажи мне о Марселе и о твоей пятнадцатилетней подружке.

Маркус рассказал ей все, ничего не упуская. Какое-то время Рафаэлла сохраняла молчание. «Разволновалась», — подумал Маркус, всматриваясь в ее выразительное лицо.

— А теперь расскажи о «Вирсавии», пожалуйста.

— Несколько дней тому назад я попросил тебя забыть об этом, но сейчас мне кажется, что весь мир уже знает об этой истории, поэтому ничего не изменится, если о ней узнает еще один любопытный репортер. — И Маркус начал рассказывать Рафаэлле о своей поездке в Бостон. — Там было чертовски холодно…

— Я была там, но тебя не встретила.

— Вот и я об этом думаю. В общем, Доминик позвонил мне, сказал, что все дела улажены, и попросил вернуться домой.

Маркус помолчал немного, наблюдая, как один из охранников закуривает сигарету. Ему был виден только маленький красный огонек. Маркус подумал о Жаке Бертране и его «Галуазе».

— …на кабине вертолета были выведены зеленые буквы: «Вирсавия». Только и всего. Двое голландцев отравились, и их так и не смогли допросить. Я почти целую неделю провалялся в постели. И это все. Мы не знаем, кто или что скрывается за этой «Вирсавией». Но соперники Доминика знают и тем самым могут уничтожить его.

— Та женщина, Тюльп, в самом деле ранила тебя?

— Да, в спину. Я не хотел убивать ее. Это сделал Меркел, он двинул ей по носу так, что… Ладно, в общем, она умерла. Однако то, что произошло с голландцами, выглядело очень странно.

— Ты имеешь в виду то, что они отравились?

— У них не было никаких причин так поступать. Абсолютно никаких. Это с самого начала показалось мне непонятным, а сейчас кажется еще непонятнее.

И вдруг Рафаэлла сильно вздрогнула. Она вспомнила.

— Какого числа это случилось? Я имею в виду покушение?

— Одиннадцатого мая.

На секунду Рафаэлла замолчала, считая в уме. Неожиданно она резко повернулась лицом к Маркусу, схватила его за руку и затрясла ее.

— Ты не поверишь, Господи, я и сама не могу поверить! Маркус, в ту ночь — в ночь с одиннадцатого — я проснулась от ночного кошмара. Я отчетливо слышала несколько выстрелов, а после ощутила страшную боль с левой стороны — болело плечо, рука, вся левая сторона тела, как будто меня ранили. Я встала, так как была почти уверена, что выстрелы прогремели у моего дома. На улице, конечно же, никого не было, однако боль еще какое-то время не проходила.

Маркус сначала почувствовал, что у него холодеют руки, но потом овладел собой и рассмеялся:

— Хочешь сказать, что это — судьба? Ты почувствовала боль, когда меня ранили, значит, что-то соединяло нас уже тогда?

«Уже тогда», — повторила про себя Рафаэлла.

— Я не хочу сказать, что мне не нравится твое предположение, — продолжал Маркус; глаза его весело сверкали, когда он смотрел на нее. — Связанные духовно или физически, потом физически. Полагаю, что случившееся на дне бассейна тоже было неизбежным, тоже судьба?

— Можешь продолжать смеяться, Маркус, но это правда, честное слово — правда.

Внезапно Рафаэлле пришло в голову, что ее отец тоже был ранен в левую руку. От этой мысли дрожь пробежала по ее телу. Думать о духовной связи с Маркусом было намного приятнее. Заметив, что Маркус посерьезнел, Рафаэлла поспешно проговорила:

— Но ведь было всего одно покушение.

— Да, только одно. А потом еще три покушения на мою жизнь или на твою…

— Или всего-навсего предупреждения.

— Да, или предупреждения. Если ты повернешься ко мне, я тебя поцелую.

Рафаэлла повернула голову. Маркус лишь слегка коснулся ее губ. Губы его были такими горячими; ей хотелось, чтобы он целовал ее снова и снова. Рафаэлла наклонилась к Маркусу, но тот отстранился.

— Нет, дорогая. Не сейчас, хотя мне очень жаль. Ну я рассказал все, что желало выведать твое маленькое репортерское сердечко?

— Да. Я должна обдумать все это и хотя бы попытаться понять. — Рафаэлла вздохнула. — Ты меня здорово озадачил. Знаешь, эти события какие-то загадочные. Кому понадобилось убивать Доминика? Кому надо запугивать тебя или меня, чтобы мы уехали с острова? И кому было выгодно так рекламировать «Вирсавию», что вообще означает это название?

Маркус пожал плечами.

— Теперь у нас есть зацепка. Оливер.

— Родди Оливер? — Маркус кивнул, и Рафаэлла продолжила: — Я читала о нем. Насколько могу судить, он не особенно приятный тип.

— Да, так и есть. Оливер в основном занимается торговлей оружием на черном и полулегальном рынках. Они с Домиником ненавидят друг друга вот уже три года, с тех пор как Доминик вывел Оливера из игры в сделке с Сирией.

Именно в эту секунду Рафаэлла неожиданно поняла: Маркус такой же преступник, как и Доминик Джованни. Она проглотила комок в горле. Маркус преступник, и ей это претит. А как же судьба? Судьба никак не могла уготовить ей бандита, уж это точно.

— В любом случае, как я уже сказал, теперь у нас есть зацепка.

— Доминик пошлет кого-нибудь найти этого Оливера? Маркус кивнул.

— А почему в ту ночь ты занимался со мной любовью в бассейне, а сейчас не хочешь? Разве сегодня дежурят не те же охранники?

Маркус ухмыльнулся:

— Нет, мэм. Тогда они ужинали, я проверял. Мы были совсем одни.