Импульс - Кэтрин Коултер

— Все в порядке, — проговорил Линк, улыбаясь Рафаэлле, его улыбка была милой и застенчивой, и Рафаэлла чуть не прослезилась. Ей хотелось заплакать, но она заметила испуг на его лице и только судорожно глотнула воздух. Ей даже удалось выдавить из себя подобие улыбки. Линк все понял и неловко похлопал ее по спине.

— Второго такого чудовища здесь нет, — произнес он поспешно. — А от этого, как говорится, осталось одно мокрое место. Моя бабушка любила так говорить, когда я был мальчиком… «Еще раз так сделаешь, Эверетт, и от тебя мокрого места не останется…» Можете больше не беспокоиться, мисс Холланд.

Рафаэлла взглянула на Линка, шмыгнув носом.

— Эверетт? Твое имя — Эверетт?

«Ладно, сам виноват», — подумал про себя Линк.

— Да, мэм. Будет лучше, если это останется между нами. Меркел задразнит меня, если узнает. А старик Лэйси просто может улететь с острова от смеха.

— Ты можешь положиться на меня, Линк. Но, по-моему, это очень хорошее имя.

— Вот и моя мама тоже так считала, — произнес Линк. История со змеей пересказывалась снова и снова, пока Рафаэлла не стала думать, что это просто небылица, не что иное, как сказка про змею, выдуманная ею с Линком для того, чтобы поиграть на нервах у слушателей. Коко, открыв рот, несколько раз восклицала: «О бедняжка Рафаэлла!» — и, прижимая ее к груди, гладила по спине.

Доминик никак не выразил своего отношения к случившемуся. Он внимательно рассматривал взъерошенную девушку, гадая, откуда могла взяться эта несчастная змея. Удавы, даже имея свободу передвижения, редко покидал свою территорию, а этот не должен был этого делать, та как чувствовал себя вполне уютно и привольно в частном зоопарке Доминика. Зоопарк находился на центральной гряде, но тем не менее удав умудрился каким-то образом выйти из своего загона и заранее спуститься вниз, а там, у тропинки, дождался Рафаэллу Холланд и напугал ее до полусмерти. Это не укладывалось у него в голове; в этот момент взгляд его случайно скользнул по Линку, и Доминик понял, что тот находится в не меньшей растерянности. Уже почти смеркалось, когда один из охранников нашел в джунглях большую деревянную клетку. И тогда все прояснилось. Кто-то принес туда удава и выпустил его на тропинке, ведущей к пляжу. Но такой точный расчет? Кто же был предполагаемой жертвой? Ведь Рафаэлла по чистой случайности оказалась на тропинке. Если только, подумал Доминик, если только кто-то специально не дождался возвращения Рафаэллы с пляжа, чтобы открыть клетку и выпустить удава.

Все это Доминик изложил Коко, пока они одевались к ужину, но она не успела ответить: в дверях появился запыхавшийся Меркел и сообщил Доминику, что Маркус опять на линии и что его пытался убить Жак Бертран, а вместо этого Маркус прикончил его самого.

Доминик еле заметно кивнул Коко и вышел из комнаты вслед за Меркелом. Позволив тому остаться, он сел за стол и поднял трубку.

— Маркус, это Доминик. Расскажи, что произошло.

Доминик слушал добрых минут пять, ничего не говоря. Наконец он произнес:

— Я рад, что ты жив. Ну что ж, ничего не поделаешь. Возвращайся домой. Мы вместе подумаем, что предпринять дальше.

Доминик снова замолчал и принялся внимательно слушать.

— Разумеется, ты прав. Мы займемся этим, когда ты вернешься. Да, кстати, мой мальчик, у нашей дорогой Рафаэллы только что тоже произошли неприятности.

Даже Меркел услышал, как заорал Маркус:

— Эта ненормальная! Во что она вляпалась на этот раз?

Доминик усмехнулся, однако Меркел, знавший назубок любые гримасы босса, в совершенстве понимавший язык его жестов, заметил, что усмешка на этот раз означает совсем не то, чем кажется на самом деле.

— На этот раз она вступила в схватку с удавом, Маркус. Линк был с ней, естественно, без ее ведома, он и убил змею. Бедняжка Рафаэлла немного разнервничалась, как ты можешь себе представить. — Доминик замолчал, слушая ответ Маркуса. — Да, я скажу Линку, чтобы он все время был с ней. Не волнуйся. Возвращайся домой.

Доминик аккуратно положил трубку на рычаг. Затем произнес, не поднимая глаз:

— Бертран не собирался ничего платить, и не было никакого оружия. Все это было подстроено. Ему просто нужен был предлог, чтобы убить Маркуса и заставить меня выглядеть беспомощным дураком, шутом и слабаком. «Король мертв, или почти мертв» — это были последние слова Бертрана перед смертью. Но по крайней мере теперь у нас есть ниточка, ведущая к «Вирсавии» — группе, организации, человеку или черт его знает чему еще.