Импульс - Кэтрин Коултер

— Почему, черт побери, ты не можешь быть более осмотрительной? Чем ты занималась? Лазила в одиночку по горам в надежде стать героиней сезона? И чем ты так привлекла удава? Ты что, открыла клетку? Ты сводишь меня с ума, понимаешь ты это или нет?

Разумеется, Маркус прекрасно знал обо всем, что касалось удава. Рафаэлла только мило улыбнулась ему, отчего он тут же насторожился. Приблизившись к Маркусу, Рафаэлла остановилась в нескольких шагах от него.

— Добро пожаловать домой, Маркус.

Без всякого предупреждения Рафаэлла схватила Маркуса за руку, обрела необходимое равновесие, и через секунду он уже лежал на спине, широко раскинув руки и ноги и уставясь на девушку.

— Знаешь, когда-нибудь мне наскучат твои фокусы, и я рассчитаюсь с тобой сполна.

— Ты и кто еще? — Рафаэлла хитро улыбнулась Маркусу.

— Я один.

— Да? И каким же образом ты собираешься это сделать?

— Хочешь, чтобы я уточнил, да? Возможно, я свяжу тебя и буду заниматься с тобой любовью до тех пор, пока ты не лишишься рассудка. Это меня в какой-то мере обезопасит.

Рафаэлла ничего не отвечала, а только смотрела на Маркуса, стоя над ним руки в боки, с широко расставленными ногами. На ней была джинсовая юбочка с запахом и бледно-розовая блузка.

Теперь пришла ее очередь высказаться. Вот Маркус лежит перед ней красивый и здоровый; сейчас-то ему ничто не угрожает, а ведь пару дней назад он был на волосок от смерти. Только теперь Рафаэлла осознала, как он напугал ее, и заорала:

— Во что это ты там впутался в Марселе? И как этот Жак Бертран мог подумать, что ты ляжешь в постель с пятнадцатилетней девчонкой? Наверняка ты намекнул ему, что совсем не против, подлец. И потом он пытался убить тебя. Почему ты вел себя так неосторожно? Я же просила тебя — и не один раз! — быть осмотрительным и…

В следующее мгновение Рафаэлла уже лежала на спине, а Маркус сидел на ней сверху, сжав коленями ее грудь так, что больно ей не было, но дышать она могла с трудом. Увидев по ее глазам, что она намерена применить ответные действия, Маркус поспешно схватил Рафаэллу за запястья и завел ей руки за голову.

— Теперь мы в расчете?

— Как тебе это удалось? Ты действовал быстрее, чем обычно. Неужели специально тренировался? Ладно, теперь дай мне подняться… хотя мы совсем не в расчете.

— Кажется, мне придется это сделать. Целых три человека из охраны Доминика наблюдают за нами: побросали винтовки и улыбаются, как идиоты. Я бы так хотел целовать тебя и заниматься с тобой любовью до тех пор, пока у нас ноги не онемеют, но…

— Ноги не онемеют? Что ты за извращенец?

Маркус нагнулся и легонько дотронулся губами до кончика носа Рафаэллы.

— Я такой извращенец, который никогда не забыл бы свои трусы на дне бассейна, чтобы кто-то потом нашел их.

Услышав подобное заявление, Рафаэлла зажмурилась. Она совершенно забыла про свои трусики.

— О, дорогая, никто и словом не обмолвился об этом. Как ты думаешь, они еще в бассейне?

Маркус снова наклонил голову и легонько укусил ее за кончик носа.

— Хочешь пойти поискать их сегодня вечером, попозже, когда все лягут спать?

Теперь настал черед Рафаэллы: она резко и сильно дернулась, отчего Маркус свалился на бок, затем перевернулась и вскочила на ноги.

— Как насчет полуночи, мисс Холланд? Мне в самом деле надо многое вам сказать.

Рафаэлла смотрела на Маркуса, растянувшегося на земле. До этого ей не приходило в голову, как она по нему скучала, в особенности по его губам, из которых постоянно лился поток остроумия. «Зачем лгать самой себе?» — подумала Рафаэлла. Ведь она скучала по нему как сумасшедшая.

— А ты не боишься, что я приму тебя за слишком легкую добычу? И не буду уважать тебя при свете дня?

— А я и не буду легкой добычей. Тебе придется применить все свои чары, чтобы добиться меня. Что скажете, мисс Холланд?

— Мне тоже надо многое тебе сказать. — Она задумчиво разглядывала его. — Возможно, ты плохо кончишь. Но по правде сказать, мистер Девлин, или как там вас звать, я действительно хотела бы поговорить с вами наедине. О «Вирсавии».

Огонь желания тут же потух в его глазах. Маркус осторожно спросил:

— Что тебе известно об этом?

— За ужином Доминик упомянул это название. Я хочу знать об этом больше, Маркус. Хочу узнать все, и ты от меня так просто не отделаешься.

Маркус молча поднялся с земли и принялся отряхивать брюки.

— Ну?

— Ваша воинственность ни капли меня не трогает, мисс Холланд. Сейчас мне надо увидеться с Домиником. Встретимся в полночь у бассейна. Да, кстати, еще я хочу знать, почему ты болела за команду «49» из Сан-Франциско, а не за «Патриотов». Ведь ты живешь в Бостоне, а не в Сан-Франциско.

— Так я тебе и сказала, — пробормотала себе под нос Рафаэлла, следя за тем, как Маркус удаляется прочь.

Она вернулась в дом, и Линк сообщил ей, что Маркус действительно на аудиенции у мистера Джованни. Рафаэлла кивнула и прошла наверх в свою комнату. Вытащив из стопки книг на камине вторую тетрадь дневника матери, она прилегла на кровать.

Рафаэлла перечитывала дневники без всякой последовательности, полагаясь на свое настроение в момент чтения. Она раскрыла дневник на записи, сделанной в марте 1989 года, приблизительно год назад. Но прочитала совсем немного: мать описывала, как они с Чарльзом ездили в Англию и как Чарльз вдрызг рассорился со Сьюзан по возвращении.

«Деньги, — писала мать, — несчастные паршивые деньги. Если у людей нет денег, то они идут на все, чтобы получить их. И если они получают эти деньги, то готовы на все, чтобы сохранить их или получить еще больше».

Рафаэлла захлопнула дневник и стала прокручивать в памяти двухчасовое интервью, взятое у отца сегодня днем.

* * *

Доминик по понятным причинам был на взводе. Сдержанный, даже отчужденный. Рафаэлла хотела было уйти, но он настоял на продолжении работы. Тогда девушка задала ему вопрос о годах, проведенных им в Чикаго. Доминик слегка приподнял тонкую бровь.

— А что тебе известно о Чикаго?

— Доминик, вы забываете, что у меня собраны все газетные и журнальные статьи, когда-либо написанные о вас. Я припоминаю одну статью, где вас называют королем преступного мира, стоящим на втором месте после самого Карло Карлуччи из Чикаго. Его имя не особенно известно в широких кругах, но, как репортер, я все же слышала о нем. По моим подсчетам, все произошло после того, как вы женились на его дочери. — Рафаэлла старалась говорить равнодушным тоном. Нельзя было дать Доминику почувствовать, что она не просто его страстная почитательница, нельзя было показывать ему свое презрение.

— Это было так давно, — наконец произнес Доминик, голос его звучал холодно и ровно. — Очень давно. А тебе известно, что старик Карлуччи еще жив, здоров и живет в Чикаго? У него огромная квартира на Мичиган-авеню, на сорок втором этаже. Сейчас он уже не так активно контролирует дела, но, что удивительно, никто не пытается убрать его. Старик, несомненно, пользуется большим уважением за честность по отношению к своим друзьям.