Секрет для соловья - Виктория Холт

Очень скоро меня поглотила военная жизнь. Мы жили своим небольшим кружком в чужой стране. Это было не совсем так, как раньше, а может быть, я просто слишком долго видела эту жизнь только в своем воображении. Теперь меня больше, чем в детстве, беспокоили неприглядные подробности окружающего нас мира. Я стала более чувствительной к нищете и болезням, меньше очарована красотой страны. Случалось, что я тосковала по холодным ветрам, не щадившим старую церковь, по нашему милому огороду, где росли лаванда и златоцвет, высокие подсолнухи и штокрозы. Потом я начала скучать по мягкому дождю, по празднику Пасхи и осеннему празднику урожая. Конечно, здесь жил мой отец, но я думаю, что если бы он мог поехать со мной, я бы предпочла вернуться в ту страну, которая отныне стала для меня родиной, как и для многих из тех, кто окружал меня в Индии.

При первой возможности я навестила свою айю. Миссис Фрилинг пришла в восторг от моего визита. Я очень быстро поняла, что положение моего отца вызывало у многих желание подольститься к нему, а значит, и к его дочери. Некоторые офицерские жены лезли из кожи вон, полагая, что снискать милость полковника означает обеспечить продвижение мужа по служебной лестнице.

Фрилинги жили в прелестном бунгало, окруженном красивым цветущим кустарником. Это растение было мне незнакомо. Филлис Фрилинг оказалась молодой, очень хорошенькой и, на мой взгляд, довольно кокетливой. Я сразу подумала, что вряд ли сочту ее интереснее других жен офицеров. Она вертелась вокруг меня, показывая, какую честь я оказала ей своим визитом и настойчиво угощала меня чаем.

– Мы очень стараемся не отступать тут от английских обычаев, – пояснила она. – По-моему, иначе нельзя, а то легко уподобиться туземцам.

Я слушала ее болтовню, размышляя, когда смогу увидеть айю – ведь именно это было истинной причиной моего прихода. Она начала рассказывать о танцевальном вечере, который вскоре предстоял.

– Я думаю, вы должны войти в комитет. Нужно так много сделать… Если вам нужен хороший портной, я могу порекомендовать вам самого лучшего.

Она сложила руки на местный манер и проговорила с индийским акцентом:

– «Самый лучший портной в Бомбее»… Именно так он сказал мне, и я верю, что это так и есть.

Я взяла чай и маленький кекс с пряностями.

– Кансама почитает за великую честь приготовить чай для дочери полковника, – произнесла миссис Фрилинг.

Я спросила о ее детях и об айе.

– Она хорошая няня, а дети – просто ангелы. Они любят айю, и она прекрасно с ними ладит. Иногда я сомневаюсь, правильно ли доверять их туземке… Но что поделаешь? У меня столько семейных и светских обязанностей…

Наконец, я решила, что пора приступить к главному, и напомнила хозяйке, что хотела бы увидеться с айей.

– Ну, конечно. Она будет очень польщена.

Меня провели в детскую, где дети спали после обеда. Айя сидела рядом и ждала, так как знала, что я приду.

Мы внимательно взглянули друг на друга. Она немного постарела, что было вполне естественным – ведь прошло семь лет.

Я подбежала к ней и заключила в объятия, не думая о том, как к этому отнесется миссис Фрилинг.

– Айя! – наконец смогла произнести я.

– Мисси Су-Су! – отозвалась она.

Меня глубоко тронуло, что она назвала меня этим детским именем. Я сказала:

– Я часто думала о тебе.

Она кивнула. В комнату вошел слуга и тихо сказал что-то миссис Фрилинг.

– Я вас оставлю, – обратилась она ко мне. – Думаю, вам захочется поговорить наедине.

Весьма тактично с ее стороны, подумала я.

Мы сели, не сводя глаз друг с друга. Разговаривали мы шепотом, боясь разбудить спящих в соседней комнате детей. Айя говорила, что очень тосковала обо мне. У Фрилингов милые дети, но это не мисси Су-Су. С ней никто не может сравниться.

Я начала рассказывать ей о жизни в Англии, но сразу поняла, что ей невозможно представить все это. Она поведала, что по всей Индии прокатились волнения. Здесь становится опасно жить – вскоре беды могут повториться. Она покачала головой.

– Ходят слухи… Тут действуют темные злые силы… Это нехорошо.

Айя нашла, что я переменилась, что я уже не та маленькая девочка, которая когда-то покидала Бомбей.

– Семь лет – большой срок, – напомнила я ей.

– Он кажется таким, когда происходит много событий, и коротким, когда ничего не меняется. Время в голове у человека.

Было так чудесно снова увидеть айю.

Я сказала:

– Как бы мне хотелось взять тебя к себе!

Ее лицо на мгновение осветила слабая улыбка.

– Я тоже хотела бы… Но тебе теперь не нужна айя, а детям Фрилингов нужна.

– Счастлива ли ты тут, дорогая айя?

Она промолчала, и я с тревогой заметила, как по ее лицу пробежала тень. Это меня озадачило. От общения с миссис Фрилинг у меня не создалось впечатления, что она склонна вмешиваться в дела детской. Мне показалось, что айя в ее доме вольна поступать по-своему, тогда как, служа в нашем доме, она была вынуждена считаться с миссис Фернли.

Я прекрасно знала, что моя милая айя слишком деликатна, чтобы обсуждать со мной своих хозяев, но моя тревога не прошла.

Заметив мое состояние, она сказала:

– Нигде мне не будет так спокойно, как с тобой.

Ее слова меня глубоко растрогали и одновременно удивили – я ведь отлично помнила, каким трудным ребенком бывала иногда. Возможно, время сыграло с моей няней свою очередную излюбленную шутку, представив прошлое в розовом свете, а не таким, каким оно было в действительности.

– Теперь, когда я вернулась в Индию, я стану часто навещать тебя, – предложила я айе. – Я уверена, миссис Фрилинг не будет возражать против моих визитов.

Она покачала головой.

– Ты не должна часто приходить сюда, мисси Су-Су.

– Но почему?

– Лучше не надо. Мы увидимся и так. Может быть, я приду к тебе.

Она грустно понурилась.

– Я ведь только старая айя… Я больше не твоя.

– Что за ерунда! Ты всегда будешь моей. И почему бы мне не приходить сюда навещать тебя? Я настаиваю. Теперь я леди-полковница и сама устанавливаю правила.

– Но сюда приходить не надо, – опять возразила айя. – Нет-нет… Это нехорошо.

Я не совсем понимала, что она имеет в виду. Может быть, ей в голову пришла абсурдная мысль, что не подобает дочери полковника приходить к своей старой няне в чужой дом?

Ее темные глаза сузились, как будто она прозревала что-то вдали.

– Ты уедешь… – наконец выговорила она. – Я очень долго не увижу тебя здесь.

– Ты ошибаешься. Я останусь с отцом. Неужели ты думаешь, что я проделала такой огромный путь и сразу же вернусь назад? Понимаешь ли ты, милая айя, как далеко за морями моя родина? Разумеется, я останусь тут, и мы будем видеться очень часто. Все будет как раньше… ну или почти так же.