Секрет для соловья - Виктория Холт

«Это символично, подумала я – ничто не вечно, даже самый устойчивый мир можно легко поколебать».

Наконец мы достигли Кейптауна, который запомнился мне по прошлому путешествию. Сейчас все было по-другому. Я с отцом и Обри прокатилась в украшенном цветами экипаже, в который были запряжены две лошади в соломенных шляпах. Все казалось гораздо более волнующим, чем в прошлый раз – возможно, из-за приятной компании.

Особенно запомнился вечер нашего отплытия из Кейптауна… Обогнув мыс, наш корабль направился на север, к Канарским островам. Тропическая жара осталась позади. Погода была тихой и почти безветренной.

Отец отправился отдохнуть, как обычно после обеда, и я с Обри осталась наедине. Мы устроились в нашем излюбленном месте на палубе и, сидя плечом к плечу, слушали мягкое шуршание волн об обшивку нашего судна.

– Теперь уже недолго, – проговорил Обри. – Скоро мы будем дома.

Я кивнула, почувствовав легкую грусть.

– Это было замечательное путешествие!

– По одной особой причине… – начал он и умолк. Я ждала продолжения. Обернувшись ко мне, Обри поцеловал мою руку.

– Эта причина – вы, – наконец произнес он. Я засмеялась.

– Нет, только из-за вас все было таким замечательным. Мой отец в восторге от того, что вы здесь. Теперь он может со спокойной душой отправиться спать и оставить меня в надежных руках.

– Значит, он хорошо ко мне относится?

– Вы ведь знаете, что да.

– Сусанна, я долго думал… Когда мы приедем в Англию, что тогда?..

– Как что? Все решено. Отец и я отправимся в гостиницу и начнем незамедлительно искать себе пристанище. А у вас ведь тоже свои планы.

– Но ведь не собираемся же мы, приплыв в Англию, сказать друг другу: «До свидания, было очень приятно познакомиться с вами» и разойтись?

– Я не знаю, что произойдет, когда мы приплывем в Англию.

– А разве это зависит не от нас?

– Существует одна теория, согласно которой все, что случается с нами, зависит от нас самих. Другая же теория основана на вере в судьбу – что суждено, то и произойдет.

– Я думаю, что мы хозяева своей судьбы. Вы выйдете за меня замуж?

– Вы это серьезно?

– Совершенно серьезно.

– Обри… – пробормотала я, сразу сделавшись беспомощной.

– Не собираетесь ли вы сказать «Это так неожиданно!»

– Нет.

– Каков ваш ответ?

– Я думаю… что да.

– Вы только так думаете?

– Понимаете, мне до сих пор никогда не делали предложений, я не знаю, как себя вести, и чувствую себя растерянной.

Он расхохотался и, повернувшись ко мне, обнял и нежно поцеловал.

– Я уже давно собирался сделать вам предложение, – произнес он, отпуская меня. – А вы хотели этого?

– Думаю, что да.

– Только думаете, а точно не знаете? По всем другим вопросам у вас всегда есть определенное мнение.

– Я ощущаю себя очень неуверенно, когда речь идет о любви….

– Именно это мне в вас и нравится. Вы такая юная, чистая…

– Конечно, мне не хватает той светскости, которой обладают некоторые офицерские жены, например, миссис Фрилинг.

Обри помолчал некоторое время, его что-то тревожило, он забеспокоился и уже собирался сказать мне нечто. Но, очевидно, передумал, а возможно, мне это только почудилось.

– В этих людях нет настоящей светскости, – наконец выговорил он. – Просто они старше вас и все время претендуют на особую роль в обществе. Ради Бога, не уподобляйтесь им, Сусанна, будьте самой собой. Это все, что я хочу.

Обри сжал мою руку, и мы вместе стали смотреть на море.

– Что за чудная ночь! – произнес он с глубоким чувством. – Спокойное море, нежный ветерок… И Сусанна согласна стать моей женой!

Эта новость немного огорчила моего отца.

– Ты еще очень молода, – сказал он.

– Мне уже восемнадцать. В этом возрасте можно выходить замуж.

– Конечно. Но ты только что окончила школу. По существу, еще никого в своей жизни не видела.

– А я и не хочу. Я знаю, что люблю только Обри.

– Ну что ж… Тогда все хорошо. Я думаю, что когда-нибудь он унаследует поместье в Бакингемшире. Обри твердо стоит на ногах.

– Не старайся разыгрывать из себя практичного папеньку – у тебя это не получится. Ты знаешь, что если я хочу выйти замуж и счастлива, значит, будешь счастлив и ты.

– Вот именно, – согласился он со мной. – Ты очень точно выразила самую суть дела. Итак, моя дочь помолвлена. Просто удивительно, как много людей заключают помолвку во время морских путешествий. Должно быть, здесь какой-то особенный воздух.

– Экзотика… море… летучие рыбы… дельфины…

– А также штормы, качка и морская болезнь.

– Не будь таким прозаичным, отец – тебе это не идет. Лучше скажи, что ты доволен и горд за свою дочь, которая умудрилась найти себе мужа, не истратив ни пенни на лондонские сезоны, когда ты намеревался ввести ее в общество.

– Мое дорогое дитя, все, чего я хочу, – это чтобы ты была счастлива. Это твой выбор: если этот мужчина сделает тебя счастливой, я буду вполне доволен.

Отец поцеловал меня.

– Все-таки ты помоги мне выбрать дом в Лондоне, – попросил он. – Хотя я понимаю, что у тебя будет уйма собственных дел.

– Ну конечно. Отец, дорогой, я ведь собиралась заботиться о тебе!

– А теперь тебе придется заботиться о собственном муже. Я поражен в самое сердце.

Я обвила руками его шею и вдруг почувствовала какую-то тревогу. Насколько серьезно он болел? И почему Главный штаб решил отозвать его из Индии?

Ах, как я была счастлива! Впереди маячило блестящее будущее, такое восхитительное, что пришлось напомнить себе, что в жизни редко бывает все безоблачно. Всегда следует помнить о ложке дегтя в бочке меда. Такое полное, совершенное счастье, которое я испытала в тот вечер, когда Обри попросил моей руки, повториться больше не сможет.

Предстояло многое обговорить и ко многому подготовиться. Обри собирался сопровождать нас в Лондон и проводить до гостиницы, а затем отправиться в свое поместье. Было также решено, что вскорости я с отцом нанесу визит в Минстер Сент-Клер в Бакингемшире.

Теперь прибытие в Тилбери было связано для меня с другими чувствами. Раньше этот момент пугал меня, так как означал разлуку с Обри навсегда. Что касается самого Обри, то он находился в некоей эйфории, и мне было чрезвычайно лестно сознавать, что я была ее причиной.

Итак, мы расстались, пообещав посетить семейство Обри через две недели. Он был уверен, что его невестка Амелия примет нас радушно. Относительно брата ничего определенного сказать было нельзя – состояние его здоровья внушало серьезные опасения.