Прикосновение любви - Никки Логан

– Киваю. Я согласен с вами. Но должны быть вещи, которые вы уж точно не можете делать?

– Отец устроил так, чтобы я могла попробовать все что захочу. Но есть то, что я не могу делать просто так, без необходимости. И не пытаюсь.

– Например?

– Я могу ездить на велосипеде – но не могу держаться определенного направления или управлять им безопасно для себя, так зачем мне это? Разве что для развлечения. Я могу делать фотографии, но не могу посмотреть на них. Я могу писать, но мне это не нужно.

– Вы различаете цвета?

– Я знаю, зачем они нужны. Но я не могу представить их. Потому что у меня не развито образное мышление. Причина моей слепоты в ретине: мозг создает вещи, которые напоминают изображения. Но я не могу утверждать, что они верны. – Лейни гадала, хмурится ли он во время пауз или нет. – Представьте это так, словно… Мама сказала, что вы довольно очаровательны. Но у вас нет визуального представления о красоте и привлекательности. Поэтому мне сложно различать людей по внешности.

– Как же тогда вы их различаете?

– Запах, звук походки, прикосновения. И я различаю голоса.

– А как вы воспринимаете меня?

Вопрос Элиота вызвал неловкость, но Лейни сама разрешила спрашивать обо всем и обязана отвечать честно.

– Когда вы один, вы двигаетесь очень быстро. Однако со мной вы подстраиваетесь под особенности моей походки. И еще у вас потрясающий аромат.

Смех Элиота была сладким как мед. Он замедлил ход, и Лейни остановилась, нащупав рукой шершавую поверхность шале, служащую ей ориентиром.

– А люди, которые вам дороги? Как вы их видите?

Неужели Элиот думает, что невозможно полюбить кого-то, не видя его?

Лейни прижала пальцы к груди:

– Я чувствую их здесь. Это не изображение, но какой-то энергетический сгусток, тепло которого я ощущаю каждый раз, когда думаю о родителях, Оуэне или Уилбере. И пчелах. Их счастливое гудение вызывает это чувство. Так же как и солнечное тепло. Пожалуй, я могу различать людей по тем ощущениям, которые они во мне вызывают. Но в основном я различаю людей по их действиям, их намерениям. Вот что для меня важно.

Элиот тщательно анализировал услышанное.

– Я рад, что вы были со мной столь откровенны. Мне было важно понять. Спасибо, Лейни.

– Отлично. А теперь поделитесь со мной, какого это – быть высоким?

– Как вы поняли, что я высокий?

– Звуки вашего голоса доносятся до меня на значительном расстоянии. К тому же у вас большая ладонь.

Кашель. Никакой неловкости…

Уилбер бегал в отдалении, и единственным звуком, нарушавшим тишину, были цикады.

– Я высокого роста, поскольку мой отец – баскетбольный игрок, – внезапно разоткровенничался Элиот. – Так что я провожу дни, разглядывая лысины невысоких людей и стараясь не пялиться на декольте хорошеньких женщин. В тринадцать лет я резко вырос, и меня взяли в баскетбольную команду. Это научило меня дисциплине и внимательности, обострило соревновательный дух, укрепило физически. – Элиот вздохнул.

В голосе Элиота слышалась некоторая неуверенность, словно он не привык делиться такими вещами.

Задумавшись над его словами, Лейни шагнула вперед, наступила на один из упавших плодов эвкалипта и покачнулась. Взмахнув руками, она попыталась ухватиться за стену и легкую ткань пиджака Элиота, но внезапно почувствовала сильную руку на своей талии.

– Вы в порядке? – Дыхание Элиота было совсем близко от ее волос.

Если не считать унижения? И того, что ей было так хорошо в его сильных руках.

– Это постоянно происходит, – сказала Лейни, вместо того чтобы поблагодарить его.

– Мне так жаль, Лейни. Похоже, до Уилбера мне далеко.

Его голос, столь теплый еще мгновение назад, был полон сожаления. Не лучший способ отблагодарить человека, который только что спас тебя от падения.

– Это не ваша вина. Мои ноги и бедра все в синяках от регулярных падений.

Лейни поняла, что никогда и ни с кем не разговаривала о своем теле. Между ними повисло напряжение. Она высвободила его пиджак из своих сжатых пальцев:

– Спасибо за поддержку.

– Не за что, – вздохнул Элиот, расплывшись в широкой улыбке. – Вы доберетесь назад?

Она посвистела Уилберу, который примчался откуда-то из ночи.

– Да. Я в порядке – каждый день хожу по этим дорожкам.

По ее неуверенной походке этого не скажешь.

Лейни двигалась по направлению к дому, и Уилбер осторожно прокладывал дорогу, не разрывая тактильного контакта. Лейни хотелось исправить впечатление о себе. Она развернулась и послала Элиоту улыбку, добавив, как она надеялась, саркастическое замечание:

– Доброй ночи! Поверьте, я не так часто веду себя как неуклюжий медвежонок.