Прикосновение любви - Никки Логан

В офисной обстановке он выглядел достаточно хмуро.

– Сегодня на моем лице больше щетины, потому что я расслабился и моя борода отросла больше чем хотелось бы – вечная проблема. – Он убрал телефон. – Это я, если в двух словах.

Улыбка вновь появилась в уголке ее рта.

– Рада, что вам удалось расслабиться у нас.

Так и было. Она не могла даже представить, насколько редко это происходило.

– Хотите знать, как вы выглядите в моем представлении? – предложила она.

Да, отчаянно.

– Нет. Ненавижу плохие новости.

– Хитклифф, написанный Пикассо.

Он искренне рассмеялся:

– А откуда вы знаете, как творил Пикассо?

– Я же говорила, мама любит дополнять мои впечатления. У нее потрясающе богатый лексикон.

– А Хитклифф?

– Я люблю читать.

– Что ж… Приму Хитклиффа Пикассо. С радостью.

Ее голос стал чуть более хриплым:

– А хотите знать, как я представляла вас раньше?

Что-то подсказывало ему, что не стоит отвечать согласием.

– Да…

Она подняла голову к небу и уставилась на солнце с широко открытыми глазами. Его первым побуждением было потянуться к ней и защитить ее глаза от разрушительных лучей, но что-то в ее движениях говорило, что она делает это уже не в первый раз.

Лейни повернулась:

– Когда я так делаю, у меня появляется фантом. Прямо передо мной, где должно быть зрительное изображение. Это скорее чувство, чем визуальный образ. Я не всегда уверена, реально ли оно, или виной всему мое воображение.

Элиот подавил желание прочистить горло.

– Вы ощущали меня… как фантом?

– И он был достаточно плотным.

Ее смех разлетелся по ветру, пока они на полной скорости мчались между побережьем и деревьями.

– Слушая вас, я сам себе начинаю казаться загадочным.

Дальше они ехали в молчании, и Элиот любовался пейзажами за окном – в основном чтобы не смотреть на Лейни. Он понял, что она видела гораздо лучше без использования органов зрения. Она различала людей по их качествам, их порядочности и честности. Элиот и сам иногда размышлял, кем он является на самом деле. Ведь его внешний образ создан дорогой одеждой и прочими атрибутами успешного человека. Вдруг она поймет, что за внешним лоском скрывается пустота?

Оуэн припарковал грузовик в кустарнике сбоку от дороги, за стальными голубыми воротами.

– Приехали, – выдохнула она. – Собственность Дэвидсонов.

– Не так впечатляюще, как собственность Морганов.

– Это задние ворота. Четырехлетний ребенок Дэвидсонов страдает от аллергии, так что они разместили ульи в дальнем конце фермы.

Оуэн выпрыгнул из грузовика и закрыл ворота, прежде чем поехать дальше по едва различимой дороге. Он остановился на пригорке с редкими деревьями, неподалеку от двух десятков белых ульев. Элиот поднялся на ноги и проводил Лейни к краю кузова, прежде чем спрыгнуть. Она села на край и, когда он встал перед ней, осторожно обхватив за талию, соскользнула на землю.

Может, помощь и была предусмотрена, но реакция тела Элиота на близость к очаровательной девушке оказалась слишком красноречивой. Даже сквозь одежду он чувствовал возбуждение, ему хотелось знать, что надето под ее комбинезоном. Топик и шорты? Кажется, там не так много ткани.

Она уверенно встала на ноги и приподняла голову, пробормотав:

– Спасибо.

– Не за что.

Наконец она посмотрела на него своими глубокими серыми глазами. И хотя Элиот понимал, что они ничего не видят, он верил, что ее душа видит его.

– Одевайся, Элиот, – сказал Оуэн, хлопнув дверью и направляясь прямо к прицепу, чтобы отвязать пустые ульи. – Нас ждет куча работы.

Щеки Лейни зарумянились, и она сделала шаг назад:

– Игнорируйте его – так все делают. Вы здесь не для работы.

По мельком брошенному взгляду Оуэна чувствовалось, что это его оскорбило.

– Я не против того, чтобы помочь.

– Решать вам.

Лейни повернулась и пошла к брату, легко касаясь пальцами грязного борта прицепа для ориентировки, и Оуэн загрузил ее снаряжением.

Элиот прикусил язык. Оуэн обращался с Лейни так, словно она была совершенно здорова, в то время как ее нужно было баловать как принцессу. Впервые в жизни Элиоту хотелось заботиться о ком-то.