Его тайные желания - Дженнифер Сент-Джайлз

Я согласилась, признавая ее правоту.

– Да, мы были сущим наказанием.

Жинетт убежденно произнесла:

– Он непременно станет превосходным джентльменом. Только нужно дать ему время. – Затем встревоженно спросила: – Ты веришь, что Жан-Клод жив?

– В глубине души – нет, не верю, и скорее всего расследования мистера Гудзона подтвердят, что это ложные слухи, – поднявшись с кровати, я подошла к окну, – однако иногда я задаю себе вопрос: что, если Жан-Клод в самом деле украл золото и сейчас жив? Я заставила Андре поверить, что его отец умер благородной смертью, и не уверена, что он простит меня, если я не права.

– И что бы ты сделала иначе?

– Не знаю. Но я постараюсь сделать все возможное, чтобы не позволить мистеру Латуру использовать ситуацию против нас.

– Если бы он сказал сегодня еще хотя бы слово, боюсь, ты дала бы ему оплеуху.

– Думаю, папаша Джон вытолкал бы его раньше.

Жинетт оживилась и даже чуть порозовела.

– Да. Как он сделал это, когда в наш дом завалился капитан Дженнисон, от которого несло как из пивной бочки. Папаша Джон вышвырнул его, прежде чем капитан смог объяснить, что из его плеча только что вынимали пули, а нестерпимую боль пытались снять с помощью виски.

Воспоминания о войне всегда вызывали во мне щемящее чувство, и я задумалась, какое счастье могло бы наполнить нашу жизнь, не будь этого кровопролития. Я не могла понять, как Жинетт может с улыбкой вспоминать о капитане Дженнисоне и оккупации федеральными войсками нашего дома. Для меня это время было связано с мрачными и мучительными воспоминаниями.

Вернувшись к действительности, я наклонилась и обняла Жинетт.

– Отдохни немного. Завтра мы испечем твой любимый ореховый торт.

– Лучше бы сохранить это лакомство до твоего дня рождения. А что мы будем делать в связи с ростом налогов в этом году?

– У нас появился новый пансионер, и это может нас выручить. Ты познакомишься с ним утром. Иначе говоря, мы будем делать все, что вынуждены были делать каждый год с момента окончания войны. Все, что можно, даже если нам придется продавать ореховый торт на рынке.

– А что, если...

Я прижала палец к ее губам.

– С нами все будет хорошо. Должно быть хорошо. Я не хочу рассматривать никаких других вариантов.

Жинетт поймала мою руку, когда я встала, чтобы уйти.

– А ты не замечала ничего странного в последнее время?

– Что ты имеешь в виду?

– Я не вполне уверена. Я просто что-то чувствую. Что-то не так.

Я внезапно ощутила холод, и это было похоже на то, что я испытала возле Блайндмэн-Керв. Я окинула взглядом комнату и, отгоняя неприятные мысли, произнесла как можно беспечнее:

– Скорее всего это жара. Июнь никогда не бывал таким изнуряющим.

Шум в коридоре заставил нас обеих повернуться к двери.

На пороге появился Андре, он выглядел несколько озадаченным.

– Этот мужчина, что стоял у двери Жинетт, – новый доктор?

– Кого ты имеешь в виду, Андре? – спросила я.

– Я не знаю. Я помахал ему, а он стал быстро спускаться по лестнице.

– Оставайся с Жинетт.

Сделав глубокий вдох, я приказала себе не поддаваться тревожному чувству и выбежала, чтобы посмотреть через перила вниз. На лестнице было пусто, и снизу не было слышно ни шагов, ни голосов. Я побежала вниз и на площадке второго этажа встретила Миньон, которая поднималась вверх. Мамаша Луиза зазвонила колокольчиком, приглашая пансионеров к обеду.

– Жюльет, на тебе лица нет... Что случилось?

– Мимо тебя кто-нибудь проходил? – спросила я и, перегнувшись через перила, убедилась в том, что вестибюль на первом этаже пуст.

– Никто не проходил. – Миньон покачала головой, на лице ее появилось выражение озабоченности. – А что? В чем дело?

Послышался звук открываемой двери. Я быстро повернулась и увидела мистера Тревельяна, переодевшегося в черный костюм. Он выходил из комнаты в дальнем конце коридора. Вряд ли постоялец мог стоять у двери Жинетт, затем успеть дойти до своей комнаты и переодеться, тем не менее я внимательно наблюдала затем, как он приближался. Вероятно, мне подействовал на нервы тот факт, что его появление совпало по времени с взволновавшим нас событием.

– Кажется, был звонок к обеду? – спросил он.

– Да, – ответила я, приходя в себя. – Вы как раз вовремя. Миньон проводит вас в столовую и представит другим пансионерам.

Он встретился со мной взглядом и, проходя мимо, спросил:

– Вы присоединитесь к нам?

– Я скоро спущусь вниз, – сказала я, чувствуя, что начинаю невольно краснеть.

– Это чудесно, что вы остановились у нас, месье Тревельян. – Миньон широко улыбнулась.

– Я рад вдвойне, – сказал он, предлагая ей руку.

Они вышли, а я мысленно снова вернулась к истории с мужчиной, которого видел Андре. Либо он растворился в воздухе, либо вообще никого не было. Чтобы лишний раз удостовериться в этом, я быстро заглянула в каждую из комнат на втором этаже. Открыв дверь в комнату к мистеру Тревельяну, я испытала некоторую неловкость, понимая, что я вторгаюсь в личную жизнь пансионера. Костюм, в котором он приехал, лежал на кровати в таком беспорядке, что я машинально поправила его, не отдавая себе отчета в том, что делаю. Когда я разгладила складки, из кармана выпали три сигары. Я вернула их на место, глубоко вдохнув сандаловый аромат и задержав пальцы на богатом материале дольше, чем это было необходимо.

Его чемоданы были открыты, и желание увидеть, что он носит с собой, было настолько сильным, что я поспешила сунуть руки в карманы и выйти из комнаты. Я захлопнула дверь, словно там находился сам дьявол. Андре и Жинетт ожидали меня на верхней площадке лестницы с настороженными лицами.

Я заставила себя улыбнуться сыну.

– Ты можешь описать мужчину, которого видел? Может быть, это был один из пансионеров?

Он нахмурился.

– В коридоре было достаточно темно, чтобы его разглядеть. Знаю только, что у него были черные волосы и серый костюм. И он был высокий и худой.

– Ну, я уверена, что этому есть простое объяснение и очень скоро мы все узнаем. Вероятно, один из наших пансионеров пришел на семейный этаж по ошибке. Так что ты, Андре, иди принимай ванну, а ты, Жинетт, возвращайся к себе и ложись.

Жинетт подождала, пока ушел Андре, и сказала:

– Ты ведь не думаешь, что это один из наших пансионеров, верно?

– Это должно быть так, – успокоила я сестру, хотя неприятный озноб охватил меня. Я терялась в догадках от подозрений.