Завязка на любовь - Лера Деревянкина

– Пишу книгу, – отвечаю я, предвкушая услышать в ответ восхищённое «Вау». Обычно, когда кто-нибудь узнаёт, что я писательница, это всегда вызывает удивление и интерес.

Но не в этот раз.

– А я думал, просто пялишься в экран, – говорит кудряш, кивая на ноут. – Мне кажется, с первого вечера ты не добавила ни строчки.

– Шпионил, что ли?

– Случайно подсмотрел, – ухмыляется парень. – Честно. Я, кстати, Юра.

– Полина. – Я уже настолько обескуражена, что просто по инерции продолжаю ему отвечать.

– Москвичка, значит? – предполагает Юра и сразу же попадает в цель.

– Как ты это понял?

– У тебя взгляд надменный. Так только москвичи могут смотреть.

Не надо было разрешать ему садиться рядом. Придурок. Закрываю ноутбук и молча начинаю собираться.

– Погоди, – Юра смеётся, – прости, прости. Я шучу. У тебя на шопере Останкинская башня нашита.

– Ты дурак, да? – возмущённо говорю я, хотя понимаю, что не испытываю злости. Совсем.

– Немного, – всё с той же добродушной улыбкой отвечает Юра. – Не уходи, прости ещё раз.

Не знаю почему, но всё же сажусь.

– Так ты писательница? – Вот теперь я наконец слышу в его голосе заинтересованность. – Прям писательница-писательница?

– Смотря что ты имеешь в виду.

Ага, сейчас скажу, что пишу любовные романы, и он, как Гордей, меня засмеёт.

– Ну, если я зайду в книжный магазин, там будут твои книги? Или ты по самиздату?

Ого, он знает про самиздат.

– Скорее всего, да, будут. – И добавляю в защиту сетевых коллег: – Вообще-то в самиздате тоже есть прям писатели-писатели.

– А что за книги?

Называю ему пару своих самых популярных произведений, уверенная в том, что он о них, конечно же, не слышал.

– Гонишь! – Но, к моему удивлению, Юра, кажется, всё же меня узнал. – Это ты написала? Серьёзно?

– Не говори, что читал.

– Нет, но у меня младшая сестра с твоих книг фанатеет. – И добавляет с умным видом: – Автопокупаемый автор, во!

– Мило. – И все же улыбаюсь.

– Подожди минутку, – просит Юра и исчезает в кофейне, а вскоре возвращается с пирожным в виде кокоса.

– Ты должна это попробовать, клянусь.

За разговором я узнаю, что Юра краснополянец в третьем поколении. Что его сестре пятнадцать и она без ума от Stray Kids и моих книг. Что эта кофейня на самом деле их семейный бизнес и принадлежит его старшему двоюродному брату. А, ну и то, что, кажется, к моему отъезду я наем пару лишних килограмм на этих кокосовых пирожных, потому что они и правда очень вкусные. Я в свою очередь рассказываю ему о пари.

– И в чём сложность? – Юра указывает на ноутбук.

– Не знаю. Никак не идёт, – признаюсь я и чувствую облегчение, что могу вот так признаться кому-то в неудаче. Гордей должен думать, что у меня всё окей. Подписчикам я тоже не могу сказать, что за три дня не написала ни строчки. А Юра… какая разница, что подумает обо мне кудрявый бариста, которого я вижу впервые в жизни. – Что бы ты делал, если бы тебе надо было сделать то, чего ты никогда не делал? – спрашиваю я Юру, внутренне морщась оттого, как ужасно построен мой вопрос. Напиши такое в книге, и сразу получишь от редактора по башке.

– Отказался бы от прошлого опыта.

Звучит красиво, но что это значит?

– И как?

– Ну, смотри. Ты никогда не писала фэнтези, для тебя это в новинку, и ты пытаешься написать это новое уже знакомыми тебе методами. Но так не работает, как видишь. Значит, чтобы написать фэнтези, тебе надо забыть старые алгоритмы. Пойти неизведанным путём. Обновить навигатор. Понимаешь?

– Не совсем, – говорю я озадаченно.

– Рискнуть тебе надо, Полин. Чтобы написать книгу в новом жанре, надо быть смелым и позволять себе рисковать.

– С чего ты взял, что я не рисковая?

– Ты здесь уже три дня, а ещё ни разу не взяла ничего, кроме карамельного латте. Латте – тот самый знакомый, хорошо проверенный путь.

– Серьёзно, судишь обо мне по тому, какой кофе я пью?

– Ещё скажи, я не прав, – усмехается Юра. – Но если серьёзно, то я могу тебе помочь.

– Напишешь за меня роман?

– Нет, научу рисковать.

– Спасибо, сама справлюсь. – Встаю. – Я всё же пойду.

Кидаю стаканчик в мусорку и спускаюсь по лестнице к дороге. Тоже мне помощник.

– Удачи! – кричит на прощание Юра.

Я лишь не глядя поднимаю большой палец и ухожу прочь.

Гордей

На следующий день Бондаревы снова приходят к нам, но уже не в полном составе. Отец с Всеволодом угнали закупаться всем необходимым к предстоящему походу, а Анна и Василиса пришли к маме. Сегодня солнечно, и на Васе лёгкий простенький джинсовый сарафан поверх широкой белой футболки, губы подведены красной помадой, на ногах бордовые колготки. Образ местной сумасшедшей. Красивой сумасшедшей. Не припомню, чтобы когда-то применял в адрес Васи именно это прилагательное. Наглая, приставучая, шумная, надоедливая, наивная, ветреная. Но не красивая.

Пока мама, Анна и Вася весело болтают на кухне, ухожу в читальный зал. Да, у родителей в доме и такое есть. Папина особая гордость. После гаража, конечно. Там у отца чего только нет.

Смех Василисы во время вчерашнего застолья так меня разозлил, что я всю ночь просидел за романом. Выпил три шота эспрессо, написал две главы, из-за чего теперь меня жуть как клонит в сон. Прохожусь вдоль книжных шкафов в поиске чего-то романтичного. Чтобы выиграть в споре, надо ознакомиться с жанром со всех сторон. Но возникает проблемка – мама почти не читает, а папа, как и я, отнюдь не романтик. На полках в основном детективы, научная фантастика и классика. Мне нужно что-то лёгкое и маленькое. Быстрое топливо для писателя. Вдруг взгляд цепляет на полке с зарубежной литературой небольшую книжку с позолоченным переплётом. Не думая, тянусь за ней. Не молодёжный роман, конечно, но она уже успела завладеть моим вниманием.

Сажусь на небольшой мягкий диванчик у окна и верчу свою находку в руках, разглядывая обложку, на которой изображены лис и мальчик с волосами цвета спелого пшена. Такого же, как и волосы Василисы. И тут же себя одёргиваю – хватит уже думать об этой девчонке. «Маленького принца» я читал давно, ещё когда учился в школе. Тогда многие его истины показались мне весьма занятными. Открываю книгу и на первой же странице натыкаюсь на выделенный карандашом текст. Листаю дальше. Вся книга испещрена моими заметками. Давно я не занимался подобным вандализмом. Что же такого в этой книжке, что так зацепило четырнадцатилетнего пацана?

Глаза слепы. Искать надо сердцем – как-то тупо, на сердце вообще не стоит