Завязка на любовь - Лера Деревянкина

– Ты меня вообще слушаешь? – спрашивает Василиса, больно ущипнув меня за коленку.

– Ау, спятила? – шиплю я. – Слушаю, слушаю, институт, книгопечатное дело, ага.

– Ясно, – фыркает Вася. – Тогда перехожу к козырям. Год назад Маша стала Мисс Берёзки. Обошла даже Веру Колесницыну, ту самую, по которой все в школе сохли.

– Это которая на вписке по очереди с тремя…

– Фу, – поспешно прерывает меня Вася, – молчи, не хочу ничего знать.

Когда мы подъезжаем к озеру, на парковке нас уже ждут ещё две машины. Возле одной из них стоит эффектная длинноволосая шатенка, и по увесистому тыку локтем в бок от Василисы понимаю, что это и есть та самая Маша. Неподалёку стоят трое мужчин, двое возраста отца и Всеволода, а один примерно наш с Васей ровесник. Судя по форме, комплекции и тому, как он держится, военный. Снова перевожу взгляд на мило улыбающуюся нам шатенку. Рост где-то сто семьдесят пять, чёрные лосины красиво обтягивают длинные ровные ноги. Фигура кайф, лицо очень даже, да и сама она вся такая статная. Может, Васин план по моему сведению с этой Машей не такая уж и плохая затея. Улыбаюсь в ответ своей самой обворожительной улыбкой.

– Режим «Гордей завоеватель» включён, – хихикает рядом Вася, на что уже я легонько пихаю её локтем и уверенно направляюсь к шатенке.

– Привет, – обращаюсь к Маше. – Гордей.

– Маша, – улыбается та, окидывая меня заинтересованным взглядом. – А я тебя помню.

– Надеюсь, воспоминания исключительно положительные.

Маша кивает.

– Я даже помню, как впервые тебя увидела. Ты с другом раздавал шарики в парке и один подарил мне. Кажется, это было в День защиты детей.

– Помню, ты ещё так мило смущалась. – На самом деле я вообще не помню, кому и как раздавал эти шары. В тот день стояла такая жара, что единственное, о чём я думал, так это о том, как побыстрее раздать все эти шары, забрать свои честно заработанные деньги и свалить на речку. Но судя по тому, как сверкнули Машины глаза, я попал в точку.

– Забавно, а мне он в тот день подарил лягушку, проткнутую длинной спичкой, – встревает в разговор Василиса, поравнявшись с нами.

– Какой кошмар, – хихикает Маша, прикрывая рот рукой.

– Васька! – К нам подходит тот парень и по-медвежьи сгребает девушку в объятия. – Так давно не виделись. Сколько прошло? Год? Два?

– Привет, Илья. – Вася обнимает этого Илью в ответ. – Почти два.

– Как ты? Я в этих всех соцсетях почти не сижу. Сама понимаешь, времени особо нет, да и со связью на службе беда.

Значит, всё же реально военный.

– Представишь? – спрашивает Илья Васю, кивая на меня.

– Конечно! – с готовностью отзывается Вася. – Машу ты знаешь. А это мой сосед Гордей. – И обращается уже ко мне: – Это Илья, мы с ним в детстве вместе на бальные танцы ходили.

– Не знал, что ты занималась бальными.

– Ну ещё бы, – хмыкает Вася, – откуда тебе было это знать.

Это что, упрёк?

– Ну, прости; в отличие от некоторых, я был занят исключительно своей жизнью.

– Гордеюшка, уверена, ты и сейчас занят исключительно собой.

Собираюсь парировать, но нашу перепалку прерывает Илья:

– Кстати об этом. Чем занимаешься, Гордей?

– Он у нас популярный писатель, – быстро отвечает за меня Вася. – Сейчас вот о любви пишет.

– Но в основном сосредоточен на фэнтези. – Стреляю в Васю взглядом, призывая замолчать.

– Подожди, ты тот самый Гордей! – Глаза Маши округляются. – А я в вашем издательстве на четвёртом курсе практику проходила! Может, мы даже пересекались где-то случайно.

– Поверь, если бы мы где-то пересеклись, я бы это запомнил, – отвечаю я, откровенно флиртуя.

– И какими судьбами в Берёзках? – спрашивает Илья. – Ни разу тебя здесь до этого не видел.

– Скрываюсь.

– От кого?

– От правительства.

– Не понял. Уголовник, что ли? – с подозрением смотрит на меня парень.

– Дурачок он, – говорит Вася. – Не обращай на него внимания, это он выделывается.

– Дети! – зовёт нас отец так, словно не мы уже окончили институты и теперь сами оплачиваем счета за квартиры. – Айда разгружать.

Перетащив вещи к берегу и установив палатки, обессиленные вкрай, начинаем готовить обед. Наши отцы, скучковавшись у кострища, без умолку травят байки, словно до этого много месяцев не проронили ни слова. Мы как-то непроизвольно делимся по парам и распределяем ответственности. Вася и Илья остаются чистить картошку, а мы с Машей уходим в лес за сухими ветками. Пока идём, она расспрашивает меня о книгах и писательстве. Оказывается, Маша работает в импринте нашего холдинга, устроилась не так давно, поэтому с восторгом цепляет от меня любую информацию. Кажется, наше знакомство было уготовано самой судьбой – мы оба тесно связаны с книжным миром и разговариваем на одном языке. Вот только ещё год назад подобные разговоры принесли бы мне куда больше удовольствия. Уехав из Москвы в Берёзки, единственное, чего я хотел, – забыть на время обо всём, что касается внутряка книгопечатного бизнеса. Маша же, недавно начавшая вливаться в книжную тусовку, хочет говорить только об этом.

Когда мы возвращаемся в лагерь, нас встречает звонкий смех Василисы. Они сидят с Ильёй на бревне неподалёку от кострища и чистят картошку, а в ногах у них стоит тазик со шкурками.

– Чего смеётесь? – спрашивает ребят Маша.

– Смеёмся? – переспрашивает Вася. – У нас тут вообще-то смертельная схватка!

– Она утрирует, – качает головой Илья.

– Утрирую?! Он, – Василиса показывает ножом, которым чистит картошку, на парня, – говорит, что «Наруто» круче «Атаки титанов»! Объясните этому ненормальному, что «Атака титанов» – это лучшее, что было создано человечеством.

– Ой, я пас, – поднимает руки Маша. – Я вообще аниме не люблю.

Вася смотрит на Машу так, словно та задушила котёнка, и переводит взгляд на меня, как бы говоря: «Ну, а ты что думаешь?»

– Я тоже пас, – отвечаю я, перехватывая у Маши ветки, и направляюсь к костру.

Не стоит Василисе знать, что я смотрел «Атаку титанов» не менее шести раз и что вместо того, чтобы разговаривать с Машей о книгах, с удовольствием обсудил бы битву за Шиганшину.

После обеда Григорий, отец Ильи, достаёт из багажника две гигантские чёрные сумки со спецодеждой и пейнтбольными маркерами. Клянусь, если бы там лежали трупы, я бы удивился меньше.

– Ты знала? – спрашиваю у сияющей от восторга Василисы.

– А ты разве нет?

– Отец как-то не упоминал, что я уеду из Берёзок с синей задницей.

– Твоё счастье, если пострадает только она, – острит подошедший к нам Илья.

Делимся на две команды. В одной – я, Маша, отец и Григорий. В другой – Василиса, Илья, Всеволод и Артём, папа Маши. Григорий с видом знатока ведёт нас через лес минут десять, по