Как карта ляжет - Элли Лартер

- Никто не слушает, клянусь, - мужчина довольно заулыбался. Ему так хотелось вызывать у Кристен положительные эмоции. Хотелось, чтобы она расслабилась, поддалась ему, как в старые добрые времена. Сейчас она была слишком напряженной и его это мучило. Он чувствовал себя виноватым.

- Все равно, - Кристен чуть отодвинулась от него. - Это опасно.

- Все самое опасное мы уже сделали, детка, - усмехнулся Карри, помолчал немного и потом добавил: - Ты мне снишься.

- Правда? - задохнулась Кристен. - И что снится?

- Не могу сказать, - Карри сделал большие глаза и прошептал: - Мы же не одни...

Тут Кристен наконец улыбнулась и пихнула его рукой. Этого он и добивался. Поэтому он снова наклонился к ней и прошептал хрипло и мягко:

- Мне снится, как мы занимаемся любовью... Я обнимаю тебя сзади и крепко держу за волосы...

- Карри, - жалобно пробормотала Кристен.

- Что?

- Не надо... пожалуйста.

Карри ухмыльнулся:

- Вот видишь, куча людей вокруг не мешают тебе течь от моих слов... Хоть что-то в этом мире не меняется.

Кристен напряженно выдохнула и скрестила ноги, чтобы подавить появившийся между ними зуд. Щеки у нее были красные, глаза блестели, и Карри вдруг стало нестерпимо тошно от того, что он не может к ней прикоснуться. А впрочем...

- Нам надо пожениться.

- Чего? - удивилась Кристен.

- Здесь разрешены супружеские визиты, если ты понимаешь, о чем я... Визиты один на один в комнате, где есть постель.

Кристен смутилась:

- Это ужасно. Что, прямо в тюрьме?

- Я хочу тебя, - Карри нахмурился. - Хочу обнимать тебя больше, чем пять секунд. Хочу целовать тебя. Хочу заняться с тобой любовью.

- Разве это возможно? - Кристен принялась нервно тереть лоб ладонью. В ней смешалось слишком много чувств. Она тоже хотела побыть с Карри наедине - и боялась, что он просто шутит над ней. Боялась, что их услышат. Боялась, что за эти четыре месяца все слишком изменилось, и между ними уже не будет того, что было раньше.

- Это есть почти во всех мужских тюрьмах и даже в некоторых женских... Проблема в том, что меня обвиняют в убийстве... это серьезно, и я не знаю, позволят ли нам такую встречу. Но если мы поженимся, то скорее да, чем нет.

- Как мы можем пожениться в тюрьме? - нахмурилась Кристен.

- Ты не хочешь этого? - Карри заглянул ей в глаза. - Если не хочешь - только скажи, и мы дождемся, когда меня выпустят.

- Я не сказала, что я не хочу! - воскликнула Кристен неожиданно громко, так что на нее тут же обратил взгляд один из надзирателей. Девушка смутилась, готовая провалиться от стыда под землю, а потом зашептала быстро и взволнованно: - Я шла сюда, думая, что мы будем говорить о том, как ты тут живешь, и как живу я, а ты... ты вдруг предлагаешь мне пожениться, и я... не знаю, я просто растеряна. Прости меня...

Карри выдержал паузу и накрыл ее ладонь своей:

- Я не предлагаю тебе пожениться вдруг, - он сделал ударение на последнем слове. - Я предложил это уже давно. Мы помолвлены, помнишь?

- Помню, - Кристен быстро кивнула.

- Теперь я просто объясняю, что мы можем не ждать пять или шесть лет, мы можем пожениться сейчас, и тогда сможем чаще видеться и бывать наедине друг с другом... Понимаешь?

- Угу, - Кристен снова кивнула.

Карри вздохнул. Он понимал, наколько это дико для Кристен. Пожениться, пока он за решеткой. Встречаться в специальной комнате для свиданий. Заниматься любовью на казенных простынях. Следить за временем. Отчитываться перед надзирателями. Это и для него было диким. Но он предлагал это не просто ради секса. Секс был меньшим, чего ему от нее хотелось. Ему просто хотелось быть рядом и знать, что за ними не следят, хотя бы чертовых два часа! Хотелось гладить и целовать ее живот, который раньше был таким соблазнительно-плоским, а теперь вздымался под ее грудью непривычной, но красивой округлостью. Хотелось зарыться носом в ее волосы и просто подремать вот так, в ее объятиях. Ему нужен был этот тактильный контакт. Он чувствовал почти физическую боль от невозможности касаться ее, гладить, ласкать, целовать. И он ничего не мог с собой поделать. Он безумно по ней скучал. Но давить на нее не хотел. И не собирался сердиться или обижаться, если она откажется. Но еще он не собирался говорить с ней о тюрьме, о предстоящих судебных слушаниях, о том, насколько тошно ему тут живется, какая поганая здесь еда, и как каждый день он то трогает оголенные электрические провода, то тушит возгорания собственными рукавами... Это были не лучшие темы для первой встречи. Все это будет обсуждаться - потом. Но сейчас ему хотелось просто знать, что его Кристен по-прежнему с ним. Его вечно краснеющая, вечно смущенная, такая родная, до щемления в груди, такая любимая Кристен. Хотелось восстановить связь, которая, так или иначе, пошатнулась, ослабла за эти месяцы. Хотелось поговорить о чем-то отвлеченном. Соблазнить ее - как всегда. Подразнить. Пошутить. Увидеть ее улыбку.

Иными словами, ему хотелось чего-то нормального, чего-то привычного, даже будничного, чтобы хоть на несколько минут забыться и вырваться за пределы тюремных решеток. К сожалению, для Кристен это было сложней. И он ее понимал.

Обычно нервный тик у Брэдли Джонсона начинался, когда в клубе случалась очередная хрень, и приходилось разгребать какое-то дерьмо. Тогда у него дергались левый глаз и пальцы на левой руке.

Но в этот раз было иначе.

Это было как-то не похоже на нервный тик.

Это было хуже.

Вот уже который месяц пальцы на обеих руках то и дело отказывались нормально работать. Дрожание - в медицинских справочниках, он почитал, это называли тремором, - мешало ему не только водить мотоцикл, но даже элементарно наливать себе чай в чашку. К врачам он не обращался