Призраки не плачут - Ли Энн

Его кулак движется прежде, чем я успеваю полностью приготовиться к удару. Он врезается мне в почку, и молния пронзает позвоночник. Мои ноги пытаются согнуться, но я сжимаю колени и заставляю себя оставаться в вертикальном положении.

— Становишься медлительным, Дэнни-бой. Все эти тренировки не приносят результатов? — Я опускаю взгляд на его живот и выгибаю бровь. — Или, может быть, слишком много бургеров?

— Подержи его.

Чьи-то руки снова сжимают мои руки железной хваткой, которая точно знает, за что держаться и как удержать меня от движения, не тратя впустую усилий. Один из них заламывает мне руку за спину, не настолько, чтобы вывихнуть ее, но близко. Мое плечо протестующе ноет.

— Что случилось? — Я скалю зубы. — Нужна помощь, чтобы избить одного парня? Тренер, должно быть, очень гордится.

Кулак Дэна касается моих ребер и… что-то трескается. Звук эхом отражается от шкафчиков. Огонь взрывается в моей груди, распространяясь наружу. Я приглушаю звук, пытаясь вырваться, проглотить нарастающий крик. Я не собираюсь доставлять им удовольствие от осознания того, что они причинили мне боль.

— Теперь ты не такой болтливый, да? — Его следующий удар нацелен. Футболисты знают, где ломаются тела и куда нужно бить, чтобы нанести максимальный урон.

— Все еще болтливее, чем ты. — Я выдавливаю слова из себя между приступами агонии. Каждый слог обходится мне дорого. — Но это не сложно.

После этого избиение становится методичным. Завернутые костяшки пальцев Дэна находят каждое уязвимое место — ребра, почки, солнечное сплетение. Прихвостни поддерживают меня, когда мои ноги угрожают подломиться, их хватка усиливается, когда я прогибаюсь. Каждый удар посылает новые волны огня по моей нервной системе. Мое зрение затуманивается. Проясняется. Затем снова расплывается.

— Она поймет, кто ты. — Голос Дэна кажется далеким из-за звона в моих ушах. — Мусор, который она подобрала на улице.

Кровь наполняет мой рот, когда я улыбаюсь. Вкус меди знакомый, почти успокаивающий. — Беспокоишься, что ей нравится то, что она нашла?

За это я получаю три быстрых удара, от которых у меня перехватывает дыхание. Черные точки пляшут по краям моего зрения. Мои ребра сжимаются, что-то неправильно смещается в груди. Но я не останавливаюсь. Слова — единственное оружие, которое у меня осталось.

— Что тебя на самом деле гложет, Дэн? То, что она выбрала такого парня, как я? Или то, что она выбрала кого угодно, кроме тебя?

Его кулак врезается мне под ребра, и что-то определенно ломается. Множество чего-то. От боли у меня перехватывает дыхание. Мир становится белым, затем серым, затем черным по краям. Когда они наконец отпускают меня, плитка прижимается к моей щеке, достаточно прохладная, чтобы я оставался в сознании.

Шаги удаляются. Голоса стихают. Хлопает дверь, звук эхом отдается в моем черепе.

Подъем занимает вечность. Каждое движение причиняет мне боль. Мне приходится опираться на шкафчики, оставляя кровавые отпечатки пальцев на металле. Ноги не хотят меня держать. Комната вращается и наклоняется при каждой попытке встать. Требуется три попытки, прежде чем я могу оставаться в вертикальном положении дольше нескольких секунд.

Каким-то образом я добираюсь до ближайшего туалета. Зеркало показывает то, что я уже знаю. Синяки темнеют на моем торсе, растекаясь, как чернила в воде. Из разбитой губы сочится кровь. Когда я прижимаю пальцы к ребрам, моя нервная система пытается отключиться. Раскаленная добела боль вырывается из точки соприкосновения, согнув меня вдвое и заставив задыхаться.

Я брызгаю водой в лицо, пытаясь смыть кровь. Мои руки так сильно трясутся, что я с трудом поворачиваю кран. Холод помогает, во всяком случае, временно. Ровно настолько, чтобы прочистить мозги и понять, как прожить остаток дня.

Моя толстовка черная, так что вряд ли кто-нибудь увидит на ней кровь. У меня бледная кожа, но в этом тоже нет ничего необычного. Пока я не высовываюсь, никто не заметит, что что-то не так. Если я смогу дожить до конца дня так, чтобы никто не заметил, я смогу вернуться на фабрику и решить, что мне нужно делать дальше.

На следующем уроке английский. Голос учительницы гудит, пока я сосредотачиваюсь на дыхании, не теряя сознания. Каждый вдох кажется глотанием стекла. При каждом выдохе ломаются ребра. Пот пропитывает мою рубашку. Слова на странице извиваются и плывут, отказываясь стоять на месте.

— Ронан, не хочешь поделиться своими мыслями о символизме зеленого света?

Я заставляю себя поднять голову. Свет пронзает мой череп кинжалами. Все ученики оборачиваются, чтобы посмотреть на меня.

— Извините. Не слушал.

Она хмурится, поджимая губы, но идет дальше. Меня захлестывает облегчение. Лили продолжает смотреть на меня через два ряда впереди. Я избегаю встречаться с ней взглядом. Я не могу позволить ей узнать о том, что произошло.

После вечности ожидания раздается звонок, возвещающий об окончании урока. Я остаюсь на своем месте, ожидая, пока все уйдут, затем медленно убираю свои книги, стараясь выглядеть непринужденно, а не сломленно. Лили снова оглядывается на меня, в ее глазах ясно читается беспокойство, но Кэссиди уводит ее за дверь, прежде чем она успевает что-либо сказать.

Лили будет ожидать, что я встречусь с ней в библиотеке, как только она закончит обедать со своими друзьями. Она будет искать меня на нашем обычном месте между стеллажами со справочниками, куда никто не смотрит. Отсутствие этого вызовет вопросы, на которые я не хочу отвечать.

Когда я наконец подхожу, она уже там, забилась в угол с открытой книгой на коленях. Ее лицо озаряется, когда она видит меня, той улыбкой, от которой становится по-другому больно. Но я остаюсь позади, ближе к концу прохода, держась в тени, которую они образуют. Если я подойду к ней слишком близко, она увидит и поймет, что что-то не так.

— Я принесла тебе кое-что поесть. — Она показывает завернутый сэндвич. — Ты не ходил в кафетерий.

— Я не могу остаться. — Слова выходят грубыми. Двигаться больно. Дышать больно. Все чертовски болит. — Есть кое-что, что мне нужно сделать.

Она встает и делает шаг ко мне.

— Ронан? Что случилось?

— Ничего. — Но комната кружится, перед глазами пляшут черные пятна. Я хватаюсь за полку рядом со мной, надеясь, что это удержит меня в вертикальном положении. — Мне просто… нужно идти. Не приходи сегодня вечером. Меня там не будет.

— Почему нет? Что происходит…

Я ухожу прежде, чем она успевает закончить, двигаясь быстрее, чем хочет мое тело. Коридор наклоняется. Я добегаю до туалета как раз вовремя, чтобы меня вырвало. Тяжесть пронзает мою грудь еще большей болью.

Я не могу здесь оставаться. Я не переживу вторую половину дня. Следующая история,