Женюсь. Срочно! - Татия Суботина

Герман лишь губы поджал, ничего не ответив.

– Зачем ты так? – шикнула на грани слышимости, когда мы начали подъем.

– Как?

– Грубо… Мне кажется, твой отец очень милый человек.

– Милый? – Власов не удержался от смешка.

– Ну да…

– Ты совсем его не знаешь, – покачал головой мужчина. – И это даже хорошо. Мне нравится твоя сверхспособность, Лисичка.

– Сверхспособность? – удивленно переспросила я.

– Прежде всего видеть в людях хорошее. Надеюсь, это распространяется и на меня.

Такой вот туманный ответ заставил меня нахмуриться.

– Я не понимаю… Что-то случилось?

– Да так, ерунда всякая в голову лезет, – беспечно отмахнулся мужчина. – Не грузись.

Мое шестое чувство улавливало напряженность и нервозность Демьяна, но вот причин для этого никак не получалось отыскать. Хотя он же говорил, что имеет напряженные отношения с родителями. Может, дело было именно в этом?

Демьян перевел разговор на отвлеченные темы, а потом и вовсе примерил на себя роль экскурсовода. Пока шли, рассказывал об  особняке и предметах интерьера, что попадались по пути. Получалось у него хохмически, отчего я расслабилась и решила отпустить ситуацию. В принципе, его проблемы с семьей меня не касались.

Родовое гнездо Власовых дышало роскошью, но вопиющей безвкусицы, которой грешат некоторые богачи, не было. Напротив, здесь оказалось приятно находиться, стены не давили и обстановка не походила на музей антиквариата.

– Красиво у вас, – заметила я, с удовольствием осматриваясь.

– Крейзольда истинный визуал, – объяснил Демьян. – Этот особняк был возведен по ее эскизу, и, думаю, ты уже догадалась, что каждая вещь здесь прошла через проверку вкусом бабушки.

– Он у нее есть, – ответила я, разглядывая полотно с морским пейзажем. – Изольда ценитель живописи?

– Ценитель? Пф-ф! – фыркнул мужчина. – Она мнит себя гениальным художником. Никто еще не рискнул убедить ее в обратном. Трусы.

– А ты? – не смогла сдержать улыбку я. Демьян хоть и говорил о бабушке в саркастическом тоне, но было заметно, что без злости.

– А мне и дела нет до ее мазни, – явно слукавил он.

Комната Власова оказалась на втором этаже, в конце коридора.

Как только мы дошли, мужчина гостеприимно распахнул передо мной дверь и пропустил внутрь.

– Ну, прошу, жена, – улыбнулся он, – заходи, обживайся и чувствуй себя как дома.

У меня сердце екнуло от этого его «жена», и я прикусила нижнюю губу, сетуя на такую ненужную чувствительность. Когда уже привыкну к этому спектаклю?

В спальне царила атмосфера минимализма и современности. Я уже поняла, что Власов предпочитал обстановку, где побольше свободного пространства. Из мебели здесь был навесной стол-трансформер, полка с книгами и кровать… поистине гигантских размеров!

Я обернулась на Демьяна, который, оказалось, внимательно следил за моей реакцией.

–  И не думай, на полу спать не буду, – тут же предупредил он, восприняв мое удивление по-своему. – Ты, конечно, можешь попросить отдельную комнату, но… Для всех моих мы муж и жена, давай не будем их разочаровывать, м-м-м?

Мужчина застыл в ожидании моего ответа.

– Зачем тебе такая огромная кровать? – все еще недоумевала я. – Да на ней же потеряться можно.

– Я люблю свободу и в движениях тоже, – улыбнулся он, расслабившись. – Или ты переживаешь, что я тебя не отыщу в одеяле? Не волнуйся, у меня отличный навигатор.

И он кинул красноречивый взгляд вниз.

– Пф-ф, – фыркнула я. – Камин?

Этот мужчина не переставал меня удивлять.

– Электрический, но для создания атмосферы самое то, – пожал плечами Власов.

– Да вы романтик, сударь.

– Вам показалось, сударыня, – снял воображаемую шляпу он и отвесил поклон. – Но я быстро учусь, если вам именно это и надо. Любой каприз, женушка.

Как Демьян успел приблизиться, я и не заметила. Вот вроде стоял на безопасном для моего сердца расстоянии, а вот уже совсем рядышком оказался. От одного его жадного взгляда, которым мужчина ласкал мои губы, бросало в жар и коленки подкашивались.

– Так каким же будет твое желание, Вика? – хрипло уточнил Власов.

Нас разделяло всего-то несколько сантиметров и бездна моего страха попасть в зависимость.

– Душ, – выдохнула ему в губы.

– Что? – не понял мужчина.

– Мне нужно принять душ, привести себя в порядок, а потом познакомиться с твоей семьей, – уцепилась я, как утопающий за соломинку. – Где ванная комната? А, ладно, сама отыщу.

Да, я просто позорно сбежала от разговора. Оставаться с Власовым наедине было опасно. Для моего душевного равновесия, влюбленного сердца и твердости намерений сохранять лишь деловые отношения.

Демьян не стал щадить мое самолюбие и раскатисто рассмеялся. Понял, все он понял!

Первая дверь, которую я проверила, вела из спальни в гардеробную, вторая – в ванную комнату. Горячий душ сейчас самое то. Или… холодный?

– Потереть тебе спинку? – вполне серьезно предложил Демьян, наблюдая за моими метаниями от чемодана, чтобы захватить шампунь, и обратно.

– Сама справлюсь, – вспыхнула я.

– А как же я? – сложил брови домиком этот наглец. – Я буду скучать, Лисичка. Ты разбиваешь мне сердце.

– Думаю, ты точно найдешь, чем себя занять, – буркнула я перед тем, как закрыться в ванной. Для достоверности еще и замок провернула.

– А практиковаться когда будем? – послышалось насмешливое от Демьяна. – Ты учти, я всегда готов тебя подтянуть в технике поцелуев.

На это я уже ничего не ответила, поскорее забралась под струи воды, чтобы смыть усталость и… погасить ненужные желания. Правда, воображение уже разыгралось вовсю, подкидывало картинки того, как все могло быть, согласись я на «помощь» мужчины.

В итоге душ не принес должного спокойствия, настроение было испорчено. К тому же я еще и одежду в спешке забыла. Пришлось обмотаться полотенцем и пробираться к чемодану, словно лазутчик в стан врага.

– Дем? – позвала я, оглядываясь. Власова в комнате не оказалось, что позволило мне расслабиться.

Я сняла полотенце, чтобы спокойно вытереться.

– Вот здесь пропустила, Лисичка. – Руки Демьяна легли мне на живот. – И здесь тоже капелька.

Он провел языком по моей шее к чувствительному местечку за ухом, чтобы легонько прикусить мочку, и… я пропала.

– Чт-то ты делаешь? – выдохнула, вздрагивая от каждого поцелуя. По телу проносилась дрожь удовольствия, коленки подкашивались, в ушах шумела кровь…