Женюсь. Срочно! - Татия Суботина

– Бабушка? – А дальнейшее просто повисло в воздухе напряженной недосказанностью.

– Хорошие, Демьян, – растерянно выдала я. – На этот раз действительно хорошие новости.

– Так откуда слезы?

– От счастья же.

Я смеялась и плакала одновременно, пребывая в таком смятении чувств, что даже описать не получится. У меня с плеч точно свинцовый груз свалился, а мир вдруг засиял новыми красками, и пелена с глаз спала…

Если там, наверху, кто-то был, то он меня услышал, позволив бабушке задержаться здесь. Со мной. В эту минуту меня переполняла такая благодарность, что весь мир обнять хотелось.

Я и обняла. Только не мир, а Власова. И потерялась в его крепких руках на несколько невыносимо коротких мгновений.

– Але! Але! – надрывался где-то внизу динамик моего телефона.

На явно встревоженных Фридманов, которые остались в недоумении, куда я пропала, никто из нас не обращал внимания.

Это был прекрасный момент. Я даже забыла, как дышать, боясь потревожить волшебство, что творилось между нами. А потом объявили посадку на наш рейс и магия рассеялась. Ее место заняла неловкость.

– Эм-м… – закусила нижнюю губу я. – Пойдем, что ли?

– Гхм-м, – как-то тоже растерялся Власов. – Я очень рад за тебя, Лисичка. Правда.

Я не успела ничего ответить, как Демьян уже подхватил телефон и заверил переполошившихся Фридманов, что со мной все хорошо.

– Нет, разрыва сердца не получила, – улыбнулся он. – Нет, и даже в обморок не упала.

– Геволт! – донеслось до меня даже без переключения на громкую связь. – Абрамчик, отменяй корвалол, неси коньячок. Я таки должна привести нервы в порядок.

– Простите, что заставила вас поволноваться, – покаялась я, приблизившись к динамику, отчего наши губы с Власовым едва не соприкоснулись и меня в жар кинуло. – Мне просто нужно было прийти в себя от радости.

– Ваша бабуля, лялечка, настоящий боец, – вклинился в разговор Абрам. – Она уже отошла от наркоза, предстоит длительное лечение, но у врачей таки очень положительный прогноз. О, и пляшите-таки, лялечка, все будет как надо.

И опять у меня едва слезы из глаз не брызнули. Ох и расклеилась!

Демьян взял меня за руку и сжал пальцы в молчаливой поддержке. Я словно энергией от него подпитывалась, это оказался непривычный и необычный опыт.

Тепло распрощавшись с Фридманами, я взяла крохотную паузу перед тем, как заглянуть Власову в глаза.

– Все хорошо? – встревожился он.

– Спасибо. – Эта благодарность шла от сердца. – Спасибо тебе за все. Если бы не ты, Дема…

Тут у меня горло все же перехватило непрошеным спазмом.

– Как ты меня назвала? – вскинул брови Власов.

Я тут же устыдилась порыва чувств. Мы же только деловые партнеры, правда?

– Прости. Тебе больше нравится Ян, да?

Он ответил не сразу.

– На самом деле мне нравится, как это звучит от тебя, Лисичка, – признался мужчина. – А насчет помощи, я уверен, не сложись все таким образом – и ты сама обязательно нашла бы выход.

«Не нашла бы», – подсказывало сердце.

«Хорошо, что все сложилось именно так, а не иначе», – твердил разум.

Сейчас я и представлять не хотела другие сценарии, как и указывать Власову на совершенно ненужную здесь скромность.

– Идем, иначе опоздаем на самолет, – мне пришлось напомнить о реальности. Мы так сконцентрировались на разговоре, что, похоже, позабыли о странном свойстве времени лететь, когда хочется задержаться, и ползти, когда не можешь дождаться.

– Без нас не взлетит, – хмыкнул мужчина.

Посадка прошла без проблем. Мы с удобством устроились в бизнес-классе. Я сразу же достала блистер таблеток, что приготовила заранее.

– Что это? – поинтересовался Власов.

– Успокоительные. Я боюсь летать, – мне пришлось признаться ему в своей слабости.

Если еще в аэропорту как-то держалась, то, когда самолет стал набирать высоту, у меня внутри все, казалось, превратилось в студень. Каждая клеточка дрожала. Еще чуть-чуть – и зубы стали бы чечетку выбивать.

Лучшим выходом было уснуть до прилета. И нервы останутся целее, и панику сеять не стану, посмешищем себя не выставлю.

– Плохо, что я не знаю о тебе таких подробностей, – сказал Демьян.

– М-м-м?

Таблетки уже начинали действовать, веки наливались тяжестью, мысли стали заторможенными, меня клонило в сон.

– Нужно будет это исправить, – добавил мужчина.

Власов достал из чемодана дорожную подушку и плед, сам же и помог мне устроиться.

– Спи. Все будет хорошо, – пообещал он. – Самолет точно заговорен на безопасный полет, Крейзольда не упустит возможности увидеть меня женатым.

Я хмыкнула и закрыла глаза. Но еще успела почувствовать поцелуй в макушку. Впрочем, он так и остался на грани яви и сна. Был или не был?

– Лисичка? – деликатно разбудил меня Власов.

– М-м-м… Что? Где?

– Уже приземлились, пора выходить, – улыбнулся мужчина, убирая волосы мне за уши. – Выспалась?

– Не люблю эти таблетки, – капризно прохныкала я. – После них голова как барабан и все равно в кровать тянет.

– В кровать – это хорошо, – блеснул глазами Демьян. – Вот сейчас доберемся до родового гнезда, и я с удовольствием предоставлю тебе такую возможность. Не нужно сдерживать себя, раз так тянет.

– Дурак! – возмутилась я. Кулачок, которым я собиралась ударить мужчину в плечо, Власов перехватил заранее.

А уж когда он поцеловал меня в пальцы, так боевой настрой и вовсе пропал.

– Ты чего это? – хрипло выдохнула я.

– Репетиция, Лисичка, – в тон мне ответил мужчина. – Ты же помнишь, что мы молодожены? А значит, и вести себя должны соответствующе.

– Перед твоей бабушкой, – вяло запротестовала я. – И перед другими твоими родственниками, а в самолете совершенно необязательно продолжать этот спектакль.

– Я за естественность, Вика, а ты?

– В смысле?

– В том самом, что даже у самых гениальных актеров есть прогон роли, а мы с тобой даже не попробовали «спеться», – пошевелил бровями Демьян. – Нужно срочно исправлять этот косяк, иначе прогорим, Лисичка. Ты же не хочешь, чтобы Крейзольда раскусила нашу авантюру?

Вот так он и заговорил мне зубы, а потом полез целоваться. Бесчестным, жутко наглым и… м-м-м... ошеломительно прекрасным образом!

– Кхе-кхе-кхе, – донеслось до моего затуманенного страстью разума. – Кхе-е!

Это над нами старательно давилась стюардесса. В выражении ее лица явно читалось возмущение и черная з-з-з… зависть, да.