Последняя из Танов - Лорен Хо

Сонный голос пробормотал:

– Алло?

– Ануша дома? – рыкнула я.

– Ч-что? Нет, – ответил он в замешательстве.

– Тогда впусти меня.

Пока я дошла до его двери, он уже ее открыл. Помятый Суреш стоял в проеме. На нем были старые хлопковые трусы-боксеры и футболка, вид был заспанный – с желтым налетом на глазах и следами слюней на подбородке (ой, ну ладно, у нас тут не любовный роман).

– Мне с тобой нужно поговорить с глазу на глаз, – сказала я, проходя мимо него в квартиру. – У меня новости.

Я была взвинчена до предела и наверняка выглядела сумасшедшей.

– И тебе привет, Андреа, – саркастично отозвался Суреш, закрыв дверь. – Я в трусах и не приглашал тебя войти.

– Дело на пару минут, не больше, – сказала я, плюхаясь на диван.

Ну, может, и больше. Я посмотрела на идеальный пресс Суреша. Его я оценила, даже будучи пьяной и злой. Как вышло, что этот парень рисует комиксы? Или… Я прищурилась. Это что, следы краски?

– Чем могу помочь? – Суреш перебил мои мысли, стоя со скрещенными на груди руками.

– Симпатичная квартирка, – сказала я, заводя беседу, пытаясь говорить спокойно. Я вскочила с дивана и стала расхаживать по комнате, бесстыдно заглядывая в двери. Вот что творит адреналин, а также пять шотов с текилой.

В кабинете горел свет; Суреш над чем-то работал. Отвлекшись, я забрела туда и увидела мастерски исполненный портрет Уотера и Реа – их тела переплетались, а вокруг все горело огнем. Суреш написал его гуашью на листе формата A3. От красоты дух захватывало.

– Одобряешь? – спросил Суреш, заходя в маленькую комнату и становясь перед рабочим столом, едва ли в полуметре от меня. Мое сердце забилось еще быстрее.

– Я не знала, что ты рисуешь красками.

– У меня нет природного таланта, но я отучился на курсах. – Он с опаской на меня поглядывал. Я не могла его винить – я и сама толком не знала, зачем пришла.

– Я пришла тебе кое-что сказать.

– Да, это ты уже сообщила.

– Слушай, не дави на меня. Я не счетчик пришла проверить. Мне нужно сказать кое-что… Непростое.

Он поднял брови, но ничего не возразил.

– Мон собирается дать повышение тебе, а не мне.

– Что? – удивился он. – Как… Что…

На секунду мне захотелось наброситься на него с кулаками, но в глазах защипало от слез, и желание драться пропало.

– Я не понимаю, как так. Не понимаю. Я приношу больше денег, чем ты. Я старше по должности. Никакого смысла в этом нет.

– Ты уверена, что это не ошибка?

– Абсолютно, – сказала я, неровно дыша. – Мон всегда пишет прямо, как никто другой. Я увидела на его экране письмо, когда он вышел из кабинета. Я даже сфотографировала экран. Я его прочитала десять раз.

– Черт, – сказал он. – Я в шоке. Я был уверен, что повышение получишь ты.

– Ну, судя по всему… Они уверены в другом.

Чтобы отвлечься от накатившей тошноты, я взяла со стола одну из серебряных фоторамок (тяжеленькая – «Тиффани»; видимо, подарок Ануши) и стала с любопытством разглядывать. На фото была Ануша, которая обнимала мужчину и женщину, постарше и явно похожих на нее саму, – родителей, по всей видимости. Я прищурилась. Лицо мужчины показалось очень знакомым. Где же я его раньше видела?

Суреш подошел и, поколебавшись, обнял за плечо.

– Андреа, я правда…

– Кто это такой? – спросила я, показывая на мужчину рядом с Анушей.

Глаза Суреша забегали. Он, как и я, не мог не показывать эмоций на лице.

– О, это? Это отец Ануши. Ну, мистер Сингх.

Мистер Сингх. Мистер Сингх. Тут я все и поняла. Я вспомнила, где видела это породистое лицо: его портрет висел за спиной секретаря в лобби!

Я театрально уронила рамку на тиковую столешницу с громким стуком.

– Ты гад, – прошипела я. – Ты гадкий врун.

Суреш поморщился и сделал пару шагов назад.

– И что теперь? – пробормотал он.

Я показала на него пальцем, будто мы находились в Салеме в 1600-х годах, а он только что объявил, что голосовал за легализацию колдовства и права женщин.

– Ануша – дочка Индерджита Сингха. Твоя невеста – дочка одного из основателей «Сингх, Лови и Дэвидсон»!

– Да, и что? – ответил Суреш с делано невинным видом. – Не то чтобы это кого-то касалось.

Меня обуяла ледяная ярость.

– О, очень даже касается, – прошипела я. – Это чертов конфликт интересов, вот что это такое, и о нем нужно докладывать, особенно когда тебя рассматривают на позицию партнера.

– Но меня не рассматривают, – соврал этот кусок дерьма, который двинулся ко мне, примирительно вытянув руки. – Ну, то есть раньше рассматривали. Но я… Это все… Все сложно. Я тебе потом объясню. Я хочу понять, зачем ты сегодня ко мне пришла. Скажи, пожалуйста.

– Не пытайся сменить тему, сволочь. Я теперь все поняла – как ты мне ВРАЛ, как манипулировал – ты же все это время плел интриги, чтобы стать партнером… И втирался ко мне в доверие, чтобы запутать, ты… Ты просто глист!

– Что? О чем ты вообще?

– Так ты все отрицаешь?

– Я не плел интриги и уж точно не скрывал этот факт – ну, блин, – он вцепился в волосы от отчаяния, – я никогда не использовал отношения с Анушей для продвижения собственной карьеры, как ты вообще можешь…

– Да пошел ты, – сказала я.

– Я все объяс… – Но я не хотела выслушивать очередное вранье, так что сделала единственное, что еще могло сохранить мое достоинство: сбежала.

21:45. От Суреша сыплются СМС и сообщения в вотсапе. Я их стираю не читая. О чем тут еще говорить? Отложила телефон.

22:05. Несколько пропущенных звонков с незнакомого номера. Что это за детские фокусы?

22:25. Суреш оставил голосовое сообщение. Стерла.

23:45. Что, теперь он будет мне писать на рабочую почту? Ах, какая жалость, что мы с этой сволочью больше не делим клиентов, – так что я все его письма стерла, не открывая. Я потом опустошила папку с удаленными письмами, пока не успела передумать. И поменяла настройки, чтобы все его новые сообщения попадали в папку ВРУН ИММИГРАНТ (ПРИЕХАЛ, ЧТОБЫ УКРАСТЬ У МЕНЯ РАБОТУ).

Как я могла, я ведь чуть не изменила Эрику Дэну с ним! Кстати, почему он всегда у меня в мыслях «Эрик Дэн», а не просто «Эрик»? Как я могла поставить все под угрозу? Что такого в Суреше, что чуть не заставило меня сделать это?

1:08. Коззел трусллвиый. Вивно намнго лучше в любвби. Кому нуженан такойй козезззл когда мжно питьь вино…