Милая мятежница - Констанс Холл

— Это свидетельствует лишь о том, что тебе не встречался до меня настоящий мужчина.

— Похоже, так оно и есть. — Ларк устремила на него золотистый взгляд своих медовых глаз и улыбнулась, продемонстрировав ямочки у себя на щеках.

Стоук улыбнулся ей в ответ и подумал, что скоро сотрет эту улыбку с ее губ поцелуями. По мере того как они углублялись в лес, плеск лесного ручья, к которому направлялся Стоук, становился все громче, как и гудение насекомых. Наконец они вышли на прогалину, по которой протекал ручей. Его прозрачные струи сверкали под лучами солнца, как жидкая ртуть, и яркими всполохами отражались в медовых глазах Ларк. Усадив девушку на поросший клевером берег, Стоук провел рукой по ее бедрам, которые соблазнительно обрисовывались под грубой шерстяной тканью платья.

Недавно проклюнувшиеся листочки, шелестевшие у них над головой, отбрасывали на нежное личико Ларк зыбкие трепещущие тени. Косы ее при свете солнца отливали золотом, и казалось, они сплетены из полосок парчи.

Девушка коснулась первых желтых и голубых цветочков, распустившихся на лужке у ручья.

— Если феи где-нибудь и обитают, то наверняка здесь, в этой крохотной долине. — Изумленная открывшейся перед ней красотой, девушка огляделась. — Какое великолепие! Я так рада, что ты привел меня именно сюда. — Она страстно посмотрела на Стоука, заметив такую же страсть в его взгляде.

Стоук присел рядом с ней.

— Я так и знал, что тебе здесь понравится. Тем не менее я предпочел бы, чтобы ты переключила внимание на меня.

Желая отвлечь Ларк от созерцания красот природы, а также приступить к занятию, ради которого он увлек ее на берег ручья, Стоук начал неторопливо и нежно ласкать ее.

Она задрожала, чувствуя, как от его ласк покрывается мурашками.

— Я полагаю, ты отлично знаешь, до какой степени я к тебе неравнодушна.

— Твое чувство не останется неразделенным, — ухмыльнулся Стоук, — дай только срок.

Он приник ртом к ее щиколоткам. Его язык оставлял за собой влажную дорожку на ее гладкой коже. Коснувшись языком глубокого шрама у нее на колене, Стоук провел по нему пальцем и спросил:

— Скажи, где и как ты получила этот шрам?

— Когда мне было восемь, меня столкнул с дерева Гарольд.

— Надеюсь, со временем ты отомстила ему?

— Еще бы! Ровно через три года он — не без моей помощи — свалился с того же дерева и заработал себе шрам над глазом.

Когда Стоук, исследуя языком ноги Ларк, добрался до шрама у нее на бедре, последовал новый вопрос:

— А этот шрам? Где ты получила его?

— Во время конного боя на копьях, который окончился для меня не слишком удачно.

— Я не позволю тебе выезжать на ристалище у себя в замке. Не женское это дело. — Стоук раздвинул Ларк ноги и дотронулся пальцами до золотистых волос, после чего его рука скользнула ей в лоно. И тут же он почувствовал исходивший от нее сильный мускусный запах.

— Не верю, что ты лишишь меня такого удовольствия, — прошептала Ларк, вздрагивая и изгибаясь от его прикосновений.

— Удовольствия у тебя будут, но другого рода. — Стоук раздвинул розовые складки кожи у нее между ногами и приник к ним ртом.

Она замерла и впилась ногтями в его плечи.

— Знаешь, Стоук, я предпочитаю привычные удовольствия, когда все происходит быстро…

В это мгновение он коснулся языком ее сокровенного места.

— А я вот теперь предпочитаю делать все медленно и осторожно.

Девушка задрожала, впилась пальцами в его плечи и застонала сильнее прежнего. Стоук же продолжал ласкать ее языком и пальцами до тех пор, пока она не начала громко и протяжно выкрикивать его имя: «Стоук! Стоук! Стоук!»

Потом Ларк попросила:

— Милый мой, приди ко мне, ляг на меня, как ты это делал прежде…

— Всему свое время, дорогая, — едва слышно промолвил Стоук. Его напряженный стержень настойчиво просился к ней в лоно, но он не спешил пускать его в ход. На этот раз Стоук дал себе слово не спешить и делать все очень медленно — пусть даже и ценой собственных страданий.

— Стоук… — пробормотала Ларк, переживая сладостную агонию страсти и выгибая спину так, чтобы облегчить Стоуку доступ к своей груди. — То, что ты делаешь, — это самая настоящая пытка.

— Точно. Для нас обоих.

Кончик языка Стоука отправился в путешествие от грудей Ларк к ее шее. Она застонала и, изогнувшись, стянула с себя одежду. В тот момент, когда Ларк, избавляясь от одежд, вскинула руки над головой, перед ней предстало лицо Стоука, и он запечатлел у нее на губах страстный, жаркий поцелуй. Тут-то она поняла, что в ее сражении со Стоуком верх начал одерживать он.

Ларк просунула язык Стоуку в рот. Ее длинные сильные ноги сошлись у него на спине, а жаркое, исходившее любовными соками лоно устремилось навстречу его копью.

— Возьми меня! — Ларк еще сильнее впилась пальцами в спину Стоука и притянула его к себе.

— Я возьму тебя, моя тигрица. Не сомневайся, я возьму тебя всю целиком, я завладею каждым дюймом твоего тела, — хриплым от страсти голосом пробормотал Стоук.

С этими словами он вошел в ее лоно, закрыв ей рот новым поцелуем — еще более крепким и страстным, чем предыдущий.

Руки Ларк переместились с плеч Стоука на его крепкие, мускулистые ягодицы.

— Стоук… — простонала она, — Я хочу…

— Знаю, знаю, моя тигрица, чего тебе хочется. — Он приподнял бедра Ларк и вошел в нее. — Я хочу, чтобы мы кончили вместе, Ларк…

От этих слов Ларк окатила новая волна страсти. В этот момент Стоук громко застонал. Тело Ларк содрогнулось раз, другой, а потом она задрожала. Стоук же снова устремился вперед и наконец пролил семя в готовые принять его глубины. Он обрушился на Ларк всей тяжестью своего тела и замер. Долго еще они лежали вместе, не разжимая объятий. На них падали ласковые теплые солнечные лучи, над ними вились насекомые, издававшие неумолчный гул, а со стороны прозрачного лесного ручья доносилось громкое кваканье лягушек… Должно быть, за сотни лет до того, что случилось с ними, на этом месте не раз происходили встречи влюбленных.

— Я навсегда запомню этот момент и это место, — сказала Ларк.

— А я вот подобных заявлений делать не стану, потому что собираюсь заниматься здесь с тобой любовью и впредь — и довольно часто. — Стоук прижал ее к себе.

Сквозь золотистые занавеси ресниц Ларк рассматривала лицо своего возлюбленного. Непокорные пряди, спадавшие у нее со лба, заслоняли глаза, и она нетерпеливо отбросила их.

— Учти, — начала Ларк, и в ее голосе, к большому удивлению Стоука, прозвучала непримиримость. — Это последний раз, когда я отдаюсь тебе, будучи твоей пленницей.

— Я никогда не отпущу тебя. — Стоук стиснул ее в объятиях с такой силой, что она поморщилась от боли. — Я хочу, чтобы ты зачала от меня сына. — При мысли о том, что Ларк может понести от него, Стоук улыбнулся.