Загадочная незнакомка - Эмма Крейг

Габриэль и полицейский помогли ей сесть в полицейскую карету, которая ждала их возле полицейского участка на внешней границе с Китайским кварталом. Обычно полиция Сан-Франциско старалась не вмешиваться в дела Китайского квартала, и Софи считала это разумным.

Как только дверца закрылась и лошадь стронула карету с места, Габриэль обратился к Софи:

– Ну что ж, Софи Мадригал, рассказывай, что случилось в этом чертовом переулке?

Софи хотела бы отложить этот разговор до лучших времен, так как сама не понимала, что произошло.

– Я в тебя попала? Надеюсь, что нет.

– Нет. – Он хмуро оглядел свою руку. – Я не знаю, что случилось, но я не ранен.

– Хорошо. Я… я не хотела в тебя стрелять. – При мысли об этом она вздрогнула.

– Очень мило с твоей стороны, – сухо заметил он. – А теперь скажи мне: что произошло в переулке? Я метнулся за тобой и ничего не видел.

Софи глубоко вдохнула и медленно выдохнула. Потом пожала плечами и посмотрела Габриэлю прямо в глаза:

– Это было, видимо, волшебство.

– Что, прости?

Она опять пожала плечами:

– Волшебство.

Он сощурил глаза, и она поспешила упредить вспышку гнева:

– Я не шучу, Габриэль. Когда ты на меня налетел, время как будто на мгновение остановилось. Я увидела яркую вспышку света, которая возникла из ничего. Она задела тебя сбоку, – видимо, ударила тебя по руке, – и ты рухнул наземь, как мешок с цементом. Сперва я подумала, что этот свет вылетел из револьвера, ведь я нажала курок. К тому же я слышала выстрел.

– Я тоже, – хмуро сказал Габриэль.

– Но пуля тебя не задела.

– И Хардвика тоже, по свидетельству коронера.

В карете стало тихо. В окна сочился ночной туман.

– Это было волшебство, – повторила Софи.

– Хм-м. Точно. Полицейские нашли револьвер? – хмуро спросил он.

– Нет. Его не нашли ни Дмитрий, ни полицейские.

– Они его и не искали, – прорычал Габриэль. – Тебе повезло.

Она вздохнула:

– Пожалуй, ты прав.

– Да, я прав, – с возмущением повторил он. – Ты, моя милая, даже не представляешь, как тебе повезло сегодня вечером.

– Я представляю, – промямлила Софи.

Габриэль с минуту вглядывался в темноту, потом опять обернулся к ней.

– Ты сказала, что любишь меня, когда я лежал в этом проклятом переулке. Это было ложью? Ты призналась в любви, потому что думала, что убила меня?

Боже правый, какое чудовищное предположение! Софи покачала головой:

– Нет, Габриэль. Это правда. Я люблю тебя. Всем сердцем.

– Интересно, ты со всеми любимыми людьми обращаешься таким неподобающим образом или я у тебя на особом счету?

Господи, как же с ним трудно!

– Я…

Он поднял руку:

– Погоди. Я забыл. Ведь ты точно так же обращаешься со своей тетушкой. Значит, я не исключение.

У Софи задрожала нижняя губа. Она закусила ее зубами. Только бы не расплакаться! Если она это сделает, то уподобится тем хитрым женщинам, которые вьют из мужчин веревки, разыгрывая слабость.

– Да, еще Дмитрий. Ты чуть не убила его в Тусоне. И сегодня вечером. Черт возьми, если бы Хардвик не спешил удрать, он раздавил бы его, как муху!

– Но…

– Ах да! Ты хорошо обращаешься со своей милой собачкой. Это уже кое-что.

– Габриэль!

– Ты любишь старину Тибальта. Возможно, потому, что он никогда с тобой не спорит и не говорит тебе, какая ты негодяйка.

– Габриэль!

Почему он говорит ей такие ужасные вещи?

«Потому что все это – правда», – подсказала Софи ее совесть.

– Перед тем как пойти тебя искать, мы с Дмитрием заглянули к мисс Джунипер. Она корила себя за то, что в конце концов потеряла терпение и наговорила тебе много неприятного. Ха!

Софи поморщилась.

– Эта женщина – святая, – продолжал Габриэль, – кто еще стал бы мириться с тобой и твоим безумным наваждением…

– Это не так!

– Нет, так! Я до сих пор не могу понять твое безрассудное желание.

– Ты злой. Пусть честный, но злой.

– Вот как? Я просто хочу тебе сказать, Софи Мадригал, что меня не купишь очередной ложью. Если ты опять начнешь говорить глупости, я нашлепаю твою симпатичную задницу.

Софи пыталась вглядеться в его лицо, но в карете было слишком темно. Ноздри ей щекотал легкий запах жасмина, сандалового дерева и апельсиновых цветов.

– Как ты это сделаешь?

– Показать тебе прямо сейчас? – прорычал он.

– Нет! Я имела в виду… разве тебе не надо ехать в Абалон?

– Куда? Ах, в Абилин? Нет, не надо. Завтра я телеграфирую Франклину и в агентство Пинкертона.

– Но… как же твоя работа?

– Я решил ее сменить.

– О!

– И Сан-Франциско – самое подходящее для этого место.

– Вот как?

– Да. Жители Сан-Франциско любят разного рода чудеса. Им понравится моя затея.

– Ты думаешь?

Сердце Софи стучало, как молот. Она почувствовала легкую тошноту. Аромат апельсиновых цветов, сандала и жасмина усилился.

– Конечно. Увлечение мистикой растет. Я уверен, что мое шоу превзойдет все другие чудеса.

– Твое шоу? – переспросила она дрожащим голосом.

– Именно. У нас будет собственный театр, и на шатре будет написано «Мадригал». Всего одно слово!

Софи открыла рот, не зная, что сказать.

Он вдруг улыбнулся, обнажив ровные зубы, белевшие на безупречном загорелом лице.

– Что скажешь, Софи?

– Я… не понимаю, о чем ты говоришь, Габриэль.

– Не понимаешь? А мне казалось, что я выражаюсь вполне доступно. Я отлично заправляю делами. Я делал это всю жизнь, а потом, когда мои родители умерли, поступил на службу в агентство Пинкертона. Мой дядя хотел, чтобы я продолжал проповедовать, но я терпеть не могу лицемерие. Я говорю о себе, а не о нем. Он-то верил в свое дело. Впрочем, что касается волшебства, то здесь не важно, верю я в него или нет. Вот, к примеру, ты вызываешь духов, а сама в них не веришь.

Софи поняла, и сердце ее упало.

– Все ясно. Ты договорился с Джунипер.

– С Джунипер? Когда? Я весь день искал тебя.