Воздух, которым он дышит - Ш. Бриттани Черри

Я сидел у постели Эммы и смотрел на маленькую девочку, которая вынесла столько, сколько ни один пятилетний ребенок не должен никогда испытывать. Ее маленькие легкие работали с трудом, когда она вдыхала и выдыхала, ее грудь поднималась и опускалась. Маленькие дыхательные трубки, вставленные в нос, вызвали столько ужасных воспоминаний. Пиканье аппаратов вокруг нее напоминали день, когда я в последний раз держал руку Чарли.

– Она не Чарли, – пробормотал я про себя, стараясь изо всех сил не сравнивать две ситуации. Врачи сказали, что Эмма будет в порядке, просто нужно некоторое время, чтобы она пришла в себя и открыла глаза, но я не мог не волноваться, и воспоминания прошлого причиняли боль моей душе. Я взял ее маленькую ручку в свои ладони, подвинувшись поближе к ее постели, прошептал:

– Эй, чемпион. Ты будешь в порядке. Я просто хочу, чтобы ты знала, что все будет хорошо, потому что я знаю, какая у тебя мама, и я знаю, что у тебя от нее очень много сил. И ты будешь бороться, ладно? Ты будешь бороться и борешься, и еще я хочу, чтобы ты открыла глаза. Мне нужно, чтобы ты вернулась к нам, чемпион. Мне нужно, чтобы ты открыла глаза, – умолял я, целуя ее ручку.

Машины вокруг начали пищать быстрее и быстрее. В груди все сжалось, и я огляделся:

– Кто-нибудь, помогите! – Я позвонил, и две медсестры бросились выяснять, что происходит. Я встал и отступил назад. Этого не может случиться снова. Этого не может быть…

Я отвернулся, прикрыв рот рукой, и начал шептать молитву. Я был далек от религии, от тех, кто часто молится, но я должен был попробовать, на всякий случай. Возможно, Бог услышал меня в этот день.

– Клещ, – прошептал тихий голосок.

Повернувшись на пятках, я поспешил к Эмме. Ее голубые глаза были открыты, и она выглядела смущенной и потерянной. Я взял ее за руку и повернулся к медсестрам. Они улыбались, и одна сказала:

– С ней все в порядке.

– Она в порядке? – повторил я эхом.

Они кивнули.

С ней все в порядке.

– Боже, Эмма. Ты меня напугала, – сказал я, целуя ее в лоб.

Ее глаза сузились, и она слегка наклонила голову влево.

– Ты вернулся?

Я держал ее за руку еще крепче.

– Да, я вернулся.

Она открыла рот, чтобы заговорить, но ее дыхание было жестким, и она начала кашлять.

– Не торопись, дыши глубоко.

Она сделала, как я сказал. Снова легла на подушку, веки ее потяжелели.

– Я думала, ты и Зевс ушли навсегда, как папа. – Она засыпала, и ее слова разбивали мне сердце.

– Я здесь, дружище.

– Клещ? – прошептала она. Ее глаза закрывались.

– Да?

– Пожалуйста, не оставляй нас снова.

Я потер глаза и моргнул несколько раз.

– Не волнуйся, я никуда не уйду.

– Зевс тоже?

– Зевс тоже.

– Обещаешь? – Она зевнула, уже почти засыпая, прежде чем я успел ответить.

Но я ответил, тихо шепча в ее сны:

– Обещаю.

– Тристан… – Я обернулся и увидел Ханну.

– Она только что проснулась, – сказал я, вставая. – Она очень истощена, но она будет в порядке.

Облегчение заполнило глаза женщины, и рука легла на сердце.

– Слава богу. Лиз тоже проснулась и попросила меня проведать внучку.

– Она проснулась? – спросил я.

Я ринулся к двери, чтобы увидеть Элизабет, но остановился, обернувшись к Эмме.

– Я останусь с ней. Она не будет одна.

– Ты проснулась, – сказал я, глядя на Элизабет, которая смотрела в окно. Она повернулась ко мне, и короткая улыбка появилась на ее губах.

– С Эммой все хорошо?

– Да. – Я подошел к ее кровати и сел рядом с ней. – С ней все хорошо. Твоя мама с ней. Как у тебя дела? – Я взял ее руку, и ее взгляд упал на наши пальцы.

– В меня стреляли.