Воздух, которым он дышит - Ш. Бриттани Черри

Она усмехнулась.

– Так вот почему ты оставлял записки? Это был символ твоего желания все вернуть? Но только это смущало меня еще сильнее. Это делало мне еще больнее.

– О чем ты?

– Записки. Те, что ты оставлял каждую неделю на окне моей спальни, все последние пять месяцев, с твоими инициалами. Те записочки, что мы привыкли писать друг другу.

Мои глаза сузились.

– Лиззи, я не оставлял никаких сообщений.

– Хватит трахать мне мозг.

– Нет, серьезно. Я не возвращался в город до сегодняшнего дня.

Она посмотрела на меня так, будто бы она не узнавала. Я шагнул к ней. Но она отступила.

– Стоп. Просто я не хочу больше играть, Тристан. Я не хочу играть в твои игры. Возможно, если бы ты появился пару месяцев назад, я бы простила. Или, может быть, один месяц назад. Но не сегодня. Остановись и перестань играть моим сердцем и сердцем моей дочери. – Она повернулась и вылетела из магазина, оставив меня в полном смятении.

Когда я вышел, она шагала обратно в кафе через улицу.

У меня в животе все сжималось, когда я вернулся в «Нужные вещи».

Когда колокольчик прозвенел над дверью… я вздрогнул, надеясь увидеть Элизабет. Но обернувшись, увидел Таннера в дверном проеме.

– Что ты тут делаешь? – спросил он с нетерпением.

– Не сейчас, Таннер. Я правда не в настроении.

– Нет, нет, нет. Ты не можешь быть здесь. Ты не можешь быть здесь. – Он стал расхаживать взад и вперед, потирая руками затылок. – Ты все испортишь. Она возвращается ко мне. Она потеплела ко мне снова.

– Что? – выражение его лица заставило мой желудок сжаться. – Что ты сделал?

Он оскорбился:

– Это и правда смешно. Я имею в виду – ты в бешенстве оставил ее на несколько месяцев, и вот ты вернулся, и она уже падает перед тобой, целует, как будто ты ее гребаный прекрасный принц. Ну, черт возьми, поздравляю. – Он закатил глаза и собрался идти. – Все должно было быть по-другому, – пробормотал он себе под нос, когда я вышел следом и направился в его автомагазин через дорогу.

– Т-ты оставлял записки в доме Элизабет?

– Что, ты единственный, кому дано право это делать?

– Ты подписывался моими инициалами.

– Ну же, Шерлок. Ты ведь не думаешь, что ты тут единственный с инициалами Т и К. – Он подошел к машине, открыл капот и начал возиться с деталями.

– Но ты же знал, что она будет думать, что это от меня. Как ты вообще узнал, что мы писали друг другу записки?

– Полегче. Не мог же я установить кучу маленьких камер, чтобы следить за вами.

Он посмотрел на меня с тревожной улыбкой. Я бросился к нему, сжимая его рубашку и хлопнув его лицом в машину.

– Ты гребаный психопат? Какого черта с тобой не так?

– Что со мной не так?! – кричал он. – Что со мной не так?! Я выиграл пари! – зашипел он. – А он забрал ее у меня! Я назвал орел, он сказал – решка, и монетка показала орла! Но он думал, что просто может взять ее и заставить ее полюбить себя. Он испортил нашу жизнь. Она была моей. И он подкалывал меня снова и снова столько лет. Просил меня быть его шафером. Просил меня стать крестным отцом их малышки. Годы и годы укорял меня, когда Элизабет должна была быть моей. Но я справился с этим.

– Что? – сказал я, ослабив хватку на его рубашке. Его глаза были широкими, сумасшедшими, и он никак не мог перестать улыбаться. – Как справился?

– Он сказал, что его автомобиль шалит. Он попросил меня проверить под капотом, потому что он и Эмма собирались за город на весь день. Я знал. Он придет ко мне в этот день – это был знак, – он хотел, чтобы я сделал это.

– Что сделал?

– Перерезал провод ручного тормоза под его капотом. Он отдал бы Элизабет обратно мне. Потому что я выиграл пари. И все было великолепно, кроме одного – когда он взял машину и поехал, Эммы не было на заднем сиденье. Она болела.

Я не мог осмыслить его слова. Я не мог поверить, что он это говорит.

– Ты пытался убить их? Ты испортил его машину?

– Я выиграл пари! – воскликнул он, как если бы он действительно был прав.

– Ты сумасшедший.

Он подавил смешок.

– Я сумасшедший? Ты находишься в отношениях с женщиной, чей муж убил твою семью.

– Он не убивал их. Ты это сделал. Ты убил мою семью.

Он покачал пальцем взад и вперед:

– Нет, Стивен был за рулем автомобиля. Он был за рулем. А я просто механик – под капотом.

Я ударил его об машину – снова и снова.

– Это не просто игра, Таннер. Ты играешь жизнями людей!

– Жизнь – это игра, Тристан. И я советую тебе отойти в сторону. Потому что я выиграл ее. Пришло время мне получить свой приз, и последнее, что мне нужно, – это чтобы кто-то встал на моем пути.

– Ты болен, – сказал я, отходя от него. – И если ты приблизишься к Элизабет, я убью тебя сам.

Таннер снова засмеялся.

– Давай, приятель. Ты убил бы меня? Когда дело доходит до убийства, я уверен, что я переплюнул тебя три раза. Четыре, если считать сегодняшний вечер.

– Что?

– Давай. Ты же не думаешь, что у меня может быть Элизабет с маленькой дочкой, похожей на ее мертвого мужа?

– Если ты коснешься Эммы… – предупредил я за секунду до того, как врезать кулаком ему в лицо.

– Что? Что ты собираешься делать? Убить меня?

Я даже не помню, как ударил его.

Но я помню, как он рухнул на землю.

– Лиззи! – крикнул я, входя в кафе. – Нам нужно поговорить.

– Тристан, я работаю. И я уверена, мы поговорили достаточно.

Я схватил ее за предплечья и слегка потянул.

– Лиззи, серьезно.

– Отпусти ее, – сказала Фэй, которая оказалась впереди нас. – Сейчас же!

– Фэй, ты не понимаешь! Лиззи, это был Таннер. Все это он. Записки, авария, все это он.

– О чем ты говоришь? – спросила Элизабет с непониманием в глазах.

– Я объясню все позже, но сейчас мне нужно знать, где Эмма. Она в беде, Лиззи.

– Что?

Фэй слегка охнула.

– Что ты сделал с Таннером? – спросила она, глядя через дорогу.

Двое полицейских разговаривали с ним, и Таннер указывал им, куда я пошел. Ч-ч-черт.

– Он сошел с ума. Он сказал, что намеревается причинить вред Эмме.

Элизабет трясло, эмоции брали контроль над ней.

– Зачем ты говоришь такие вещи? Я знаю, у Таннера есть недостатки, но он никогда бы…