Развод. Тайна с глазами мужа - Оксана Рэй

Я молчу. Пальцы сжимают телефон.

— Не бросайте трубку, — быстро говорит она, и я слышу, как её голос дрожит. — Пожалуйста. Я хочу с вами поговорить.

— О чём?

— Я…, — она замолкает. В трубке слышно её дыхание. Неровное, сбивчивое. — Я не знаю, как начать.

— Тогда не начинайте, — говорю я. — У меня нет времени.

— Подождите, пожалуйста, — голос Насти становится тише, почти умоляющим. — Я… я просто хочу, чтобы вы знали. Я вам не враг. Я никогда не была врагом.

Я усмехаюсь.

— Вы спали с моим мужем девять лет. Родили от него ребёнка. Привели сына в класс к моей дочери. И теперь говорите, что не враг?

— Я знаю, — шепчет она. — Знаю, как это звучит. Но… можно я приеду? Мы могли бы встретиться. Поговорить. Я всё объясню.

— Нет.

— Вера Александровна…

— Нет, — повторяю я. — Я не собираюсь с вами встречаться. Или говорите по телефону, или закончим на этом.

Она молчит секунду. Я слышу, как она дышит. Потом начинает говорить.

И говорит долго.

О том, как ей было тяжело одной с ребёнком. О том, как Матвей обещал быть рядом, но приезжал раз в неделю, а то и реже. О том, как она верила, что он уйдёт из семьи. О том, как ждала. Годами.

Я слушаю не перебивая.

— Он говорил, что любит, — голос Настя дрожит. — Что мы его семья. А теперь… теперь он даже на телефон не отвечает. Я звонила ему сотню раз.

Я молчу.

— Вы не представляете, что сейчас творится, — продолжает она, и её голос становится выше, истеричнее. — Моего отца вызвали в полицию. В полицию! Вы понимаете? Ему семьдесят три года, у него давление, сердце… А этот… Матвей просто исчез. Он не берёт трубку. Не отвечает на сообщения. Как будто нас никогда не существовало.

Я смотрю в окно. За стеклом серое небо.

— И что вы сейчас мне предлагаете? Пожалеть вас? — говорю я.

Она молчит.

— Вы не маленькая девочка, Настя, — продолжаю я. — Вы взрослая женщина. Вы знали, что он женат. Знали, что у него есть дети. И вы всё равно легли с ним в постель. Родили ребёнка. А теперь, когда запахло жареным, вы звоните мне и жалуетесь на тяжёлую жизнь?

— Вы не понимаете…

— Понимаю, — перебиваю я. — Отлично понимаю. Вы думали, что он уйдёт от меня к вам. Что вы победите. А теперь, когда обещания Матвея оказались фальшивыми, вы решили, что мы с вами в одной лодке. Что я буду вас жалеть.

— Я не…

— Но мне не жаль вас, — говорю я, и голос становится тише, но от этого не мягче. — Ни капли. Вы сами выбрали эту роль. Вы сами все это начали.

Настя замолкает. Я слышу, как она всхлипывает. И почему-то это не трогает меня. Совсем.

— Хорошо, — говорит она наконец. Её голос меняется. Становится тише, тяжелее. — Хорошо. Вы правы. Я была дурой. Вцепилась в него, поверила в любовь. Думала, если буду терпеливой, если буду ждать, он оценит и придет. Подставила собственного отца ради этой любви. А он… он просто в конце концов исчез.

Я молчу.

— Он говорил, что любит, — продолжает Настя, и её голос срывается. — Что мы его будущее. А сам… сам просто тянул время. Ждал, когда вы станете ему не нужны. Или когда он сможет вас подставить.

— Подставить? — переспрашиваю я.

— Вы думаете, он держал вас все эти годы просто так? — Настя усмехается. Сквозь слёзы. — Думаете, ему нужна была семья? Нет, Вера Александровна. Он хотел, чтобы вы работали. Управляли ресторанами. А если когда-нибудь придут налоговики или ещё кто… он бы сделал всё, чтобы крайней оказались вы. Он готовил подушку безопасности. Вы его страховка.

Комната плывёт перед глазами. Я хватаюсь за подлокотник дивана.

— Он держал вас рядом, чтобы в любой момент сделать виноватой, — продолжает Настя. — Переписать всё на вас. Сказать: “Это она всё затеяла, я ничего не знал”. Вы даже не представляете, какой он человек.

Я закрываю глаза.

В голове проносятся наши совместные годы. Его фразы: “Не переживай, это формальности”, “Подпиши, я потом всё проверю”, “Ты же доверяешь мне?”

Доверяла.

Идиотка.

— Но не переживайте, — голос Настя становится почти ласковым, и это звучит так фальшиво, что меня передёргивает. — Вы не одна такая дура, кто повелась на него. Я тоже. Ещё столько же дураков вокруг. Он всех умеет обвести вокруг пальца. А теперь… теперь из-за него все