Порочные привычки мужа - Джейн Фэйзер

Гревилл откинул голову на кушетку, послушно следуя за Аурелией. Она поднималась и опускалась, не отнимая губ от его рта, то вбирала его глубоко в себя, то медленно освобождала и снова вбирала. Потом она откинулась назад, упершись руками в его колени у себя за спиной, немножко приподнялась и начала описывать бедрами круги, едва касаясь своим сокровенным местом кончика его естества, дразня и мучая до тех пор, пока Гревилл не застонал и резко не посадил ее на себя.

Аурелия восторженно рассмеялась. Она играла на нем, как на скрипке, как раньше делал он; то все ближе и ближе подводила его к пику наслаждения, то снова мягко отступала назад. Она не понимала, почему это доставляет ей такое наслаждение, но где-то в глубине сознания мелькала мысль, что просто ей слишком редко удается что-нибудь контролировать в их партнерстве.

И тут Гревилл резко приподнял бедра, глубоко вонзившись в нее, и Аурелия утонула в сладких ощущениях, приближаясь к собственному пику. Он держал ее за бедра, двигался в ней, следил за ее лицом и любил ее так страстно! С ликующим криком восторга она упала вперед, опустив голову ему на плечо, и глубоко внутри ее Гревилл тоже достиг пика.

Гревилл обнимал ее до тех пор, пока мир не перестал вращаться. Но для него мир так и не остановился.

Он любит эту женщину!

Он никогда не позволял себе ничего большего, кроме привязанности и уважения, а сейчас осознал, как она его дополняет. Без нее он неполон и лишь с ней — целое.

Полковник, сэр Гревилл Фолконер, редко тревожился, а если такое и случалось, то из-за того, что он мог видеть и с чем умел справиться. Но это неизведанное ранее, неопределимое чувство было невидимым, и Гревилл не знал способа, которым можно было его победить.

Он открыл глаза, и Аурелия подняла голову с его плеча.

— Это было здорово, — произнесла она, удовлетворенно вздохнув.

Он взял ее лицо в свои ладони, зарывшись пальцами в каскад кудряшек.

— Мне кажется, это очень слабое слово, дорогая, — пробормотал он. — Я бы назвал это потрясающим.

Аурелия улыбнулась. Гревилл притянул ее голову к себе, и губы их снова соприкоснулись.

— Я тоже, — прошептала она прямо ему в рот.

Он долго целовал ее, наслаждаясь ее сладостью, и постепенно ощущение, что он ничего не контролирует, исчезло, и Гревилл пришел в себя. И сообразил, что на этот раз он забыл принять обычные меры предосторожности.

Гревилл потрепал Аурелию по бедру.

— Ну-ка вставай.

Она поднялась и отступила назад, поправляя одежду и опуская юбки. Провела рукой по спутавшимся волосам, упавшим на плечи.

— Пожалуй, мне нужно подняться наверх и привести себя в порядок.

Гревилл тоже поднялся, взял ее за подбородок и поцеловал в кончик носа.

— Когда я с тобой, Аурелия, то забываю, кто я такой. — Он в замешательстве улыбнулся.

«Это один из лучших комплиментов, который я когда-либо слышала», — подумала Аурелия, и кровь запела у нее в жилах. Гревилл всегда занимался любовью внезапно, и это ей очень в нем нравилось, но он крайне редко говорил о своих чувствах.

— В этом мы с тобой похожи, — мягко произнесла она, отперла дверь и выскользнула из комнаты, чувствуя, что не вынесет, если этот момент испортится, желая оставить его нетронутым.

Но через минуту она снова открыла дверь, неохотно возвращаясь к домашней реальности и разрушая чары.

— Гревилл, нам принесли записку от Нелл. Они с Гарри хотят, чтобы мы сегодня вечером пришли к ним на обед в честь Алекса. Ты пойдешь, да?

Он повернулся к ней от окна:

— Конечно. Во сколько?

— В восемь.

Аурелия закрыла дверь и постояла минутку, прислушиваясь к тиканью больших напольных часов у подножия лестницы. Когда Гревилл повернулся к ней, на лице его все еще оставалось то удивленное, озадаченное выражение. Совсем не похожее на обычную уверенность полковника.

Утром она проснулась, потому что маленькие пальчики трогали ее за лицо.

— Мама… мама… проснись. — Рядом с ней на кровати сидела Фрэнни, взволнованно хлопая ее по щекам. — Мама, мне нужно, чтобы ты проснулась.

— Я уже проснулась, — сказала Аурелия, мгновенно очнувшись. — Зачем я тебе нужна, любимая моя?

— Потому что я хочу взять Лиру домой к Стиви. Он не верит, что я знаю, как велеть ей что-нибудь сделать, и я хочу ему показать.

Аурелия вздохнула и приготовилась к сражению.

— Лира не домашний любимец, милая. И она не будет сидеть целый день в классной комнате с тобой, Стиви и Сюзанной. Ей нужно много двигаться.

— Мы возьмем ее с собой в парк, когда пойдем гулять с мисс Элисон, — настаивала Фрэнни. — Мы ходим гулять в парк. И возьмем мячик, и Стиви увидит, как она за ним бегает, когда я его бросаю. О, пожалуйста, мама, пожалуйста!!!

«Боже милостивый, — подумала Аурелия, — меньше всего на свете мне хочется с самого утра ссориться с Фрэнни». Она собралась с силами и села, облокотившись на подушки.

— Нет, Фрэнни, Лира останется здесь, со мной. Если хочешь, сегодня днем, когда я приду за тобой, я приведу Лиру с собой, и вы со Стиви сможете немного поиграть с ней в саду у тети Нелл. Но на целый день ты ее не возьмешь, это невозможно. У Фрэнни задрожала нижняя губа.

— Но я хочу показать Стиви, как она меня слушается!

— Она тебя не слушается, Фрэнни.

Девочка резко обернулась к двери — та как раз открылась, и в спальню вошел Гревилл с чашкой кофе в руке.

— Нет, слушается, — заспорила Фрэнни.

— Нет. Лира делает только то, что, как она знает, от нее ждут, — сказал Гревилл. — Если она бежит за твоим мячом или подходит, когда ты ее зовешь, то это не потому, что ты ей велишь, а потому, что ее так научили. Если ты дашь ей команду, которой она не знает, Лира ее не выполнит.

Фрэнни посмотрела на него с подозрением, но и с некоторым интересом.

— А кто сказал ей, что делать?

— Ее инструктор, — ответил Гревилл, проходя в комнату и усаживаясь на край кровати Аурелии. — Человек, который понимает собак. Ты еще недостаточно взрослая, дитя мое, чтобы обучать собак. А Лира — собака рабочая.

— Что это значит? Собаки не работают!

— Работают. Они пасут овец. Они охраняют здания, а иногда охраняют людей.

Глаза Фрэнни расширились.

— А что делает Лира? У нас нет овец!

— Вот ты сама и ответила, — произнес Гревилл, протянув Аурелии чашку.

Она с благодарностью взяла ее и сделала глоток живительного напитка. Потом поцеловала дочь. Фрэнни обняла ее и помчалась прочь из комнаты.

Гревилл медленно отвернулся от окна.

Он пытался решить, как затронуть нужную ему тему, не пугая Аурелию. Требовалось, чтобы она подобралась к дону Антонио как можно ближе, при этом, не беспокоясь за ребенка. Гревилл не сомневался, что сумеет защитить девочку, но было бы куда проще действовать, если она окажется в стороне от интриг, разворачивающихся на Саут-Одли-стрит.