Порочные привычки мужа - Джейн Фэйзер

— По меньшей мере, мы можем дать ему понять, что друзья Аурелии за ней присматривают.

Гарри рассмеялся:

— О, я думаю, что это ему отлично известно, Алекс. Я ему даже намеком предложил свои услуги. Должен добавить, что предложение было вежливо отклонено, но он теперь знает, что оно имеется.

— Тогда, полагаю, это должно быть…

Алекс замолчал, потому что распахнулась дверь и вошла Корнелия. Юбки ее красновато-коричневой амазонки взлетали вверх, так энергично она шагала.

— Алекс, Гектор сказал, что ты здесь! — Она распахнула объятия.

Алекс тепло обнял ее и чихнул, потому что черное перо на ее шляпе защекотало ему нос.

Корнелия рассмеялась, вытащила шпильки и швырнула шляпку на столик у двери.

— Как там Лив? Рассказывай скорее все новости!

— Ты лучше прочитай. — Алекс протянул ей толстое письмо, похожее на то, что он отдал Аурелии, и вынул миниатюру своего сына. Когда он рассказал, что близнецы разглядели на портрете черты и Ливии, и его самого, Корнелия от души расхохоталась.

— Приходи к нам сегодня обедать, — пригласила она, когда Алекс собрался уходить. — Элли и Гревилл тоже придут, я уж постараюсь.

Алекс поблагодарил ее и пообещал прийти, а потом небрежно спросил:

— Так что, ты одобряешь мужа Аурелии?

— Ну конечно, — просто ответила Корнелия. — Он нравится Элли, значит, и мне тоже. — Вдруг она нахмурилась. — Это что, Лив велела тебе спросить меня напрямик?

— Да, — уныло признался он. — Она сказала, что после твоих писем ни в чем нельзя быть уверенной. Они кажутся несколько двусмысленными, но если я задам тебе прямой вопрос, ты дашь мне прямой ответ.

— Так я и сделала. Но нужно признать, что его довольно сложно понять. Я думаю, что он хорошо прячет свое «я». Однако Элли его, похоже, понимает, а только это и имеет значение. — Корнелия усмехнулась. — Мы ведь и тебя долго не понимали, Алекс, но верили Ливии.

Поняв намек, он слабо улыбнулся и кивнул:

— Значит, до вечера.

Когда дон Антонио ушел, Аурелия отправилась на поиски мужа и нашла его в библиотеке, как и ожидала.

— Наш друг ушел, — сказал Гревилл, когда она вошла. — Я слышал, как хлопнула парадная дверь.

— Да, слава Богу. — Аурелия обхватила себя руками. — У меня от него мурашки по коже бегают, Гревилл.

— Ничего удивительного. — Он встал и подошел к ней. — Говоря попросту, он крайне неприятный человек. — Гревилл приподнял ее подбородок и посмотрел в глаза. — Он тебя пугает. — Это была простая констатация факта.

— Немножко.

— Хорошо, что так. — Гревилл провел ей по губам большим пальцем. Глаза его посерьезнели. — Это значит, что ты не будешь полагаться на случай. И поверь мне, моя дорогая, пока Васкес рядом, ты не можешь позволить себе роскошь расслабиться хоть на мгновение.

Аурелия вздрогнула.

— Это все его глаза. В них нет ничего, и за ними тоже ничего нет.

— Он шпион, значит, у него характер зверя, — произнес Гревилл таким тоном, словно это было очевидно всем. — Вы договорились встретиться?

«Такое впечатление, что к себе он это утверждение не относит», — размышляла Аурелия, гадая, указать ли мужу на такое несоответствие. Передумав, она просто ответила:

— Да, завтра днем. Покататься верхом в парке. Гревилл нахмурился.

— Тебя будет сопровождать наш новый кучер. Он будет незаметно держаться на расстоянии, но не выпустит тебя из виду.

— Да там полно людей вокруг!

— Тем не менее, — спокойно ответил он, поворачиваясь к графину на буфете.

Аурелия ощутила тепло вновь обретенной уверенности.

— Что я должна у него выяснить?

— То, что мы уже обсуждали. Заставь его разговориться… о людях, с которыми он общается, как об англичанах, так и об испанцах. Мне нужно понять, что он задумал. Если раскидывает шпионскую сеть, мы должны знать, кого он вербует, а если он заинтересован в каком-то определенном человеке, я должен выяснить в ком. Поэтому я хочу, чтобы ты его заманила… сделай так, чтобы он стал у нас частым гостем, выясни, с кем он дружит, чьего общества ищет. Пусть между вами возникнет игривая дружба, и мы посмотрим, к чему это приведет.

Он стоял спиной к Аурелии, поэтому она не увидела гримасы, исказившей его лицо. Меньше всего Гревилл хотел представлять себе — а тем более поощрять — флирт Аурелии с Васкесом.

— Это кажется простым, — произнесла Аурелия, ласково трепля уши Лиры. — Но хотелось бы, чтобы он не был таким мерзким.

— На самом деле это очень хорошо, хотя и усложняет твою задачу. — Гревилл встал к ней лицом. — Он считается одним из лучших агентов в Испании… — Полковник мимолетно улыбнулся. — А это значит, что мы относимся к нему очень, очень серьезно. Ты ни на миг не должна ослаблять бдительность.

Почему у нее ощущение, что Гревилл чего-то недоговаривает?

Конечно, сказала она себе, он никогда не говорит всего, и всегда честно признавался в этом. Но сейчас все выглядело так, словно он вел себя уклончиво.

Гревилл почувствовал ее сомнения — в воздухе словно возникло вполне осязаемое течение. Он подошел к Аурелии, взял ее руки в свои и поднял жену на ноги.

— Есть ли у тебя в ближайший час планы, которые ты не можешь отложить?

Она посмотрела на него и заметила блеск желания, зарождавшегося в этих темных глазах. Ее тело тут же откликнулось на призыв.

— Нет, — произнесла Аурелия, облизывая внезапно пересохшие губы, — Разве только у тебя есть для нас какое-то дело.

— Думаю, есть, — пробормотал Гревилл, притянув ее к себе и целуя в губы сначала нежно, а потом все крепче. Его язык проник в ее рот, а руки обхватили ягодицы, сильно прижав ее к нему.

Аурелия закрыла глаза, погружаясь в красный туман возбуждения, чувствуя только аромат его кожи, шероховатость подбородка и щек, мощь его тела, поглощавшую ее, заглатывающую целиком.

Гревилл оторвал ее от пола и прижал к себе, пятясь к дверям. На мгновение он поставил Аурелию на пол, не отрываясь от ее губ, и протянул назад руку, чтобы повернуть ключ. Услышав, как щелкнул замок, Гревилл поднял голову и посмотрел на Аурелию. В его глазах плескалась голодная страсть.

— У меня никогда не было женщины, которая наполняла бы меня таким необузданным вожделением, — пробормотал он, грубовато вытаскивая шпильки из ее волос, а другой рукой все так же прижимая ее к своим чреслам.

Снова подняв ее, он попятился к кушетке под окном и сел, посадив Аурелию на себя верхом.

Она приподнялась у него на коленях, рывком задрала на себе подол платья и нижнюю юбку, путаясь в шнурках, развязала панталоны, пока Гревилл расстегивал брюки, и медленно опустилась на твердую, возбужденную, пульсирующую мужскую плоть. Аурелия опускалась все ниже, прижимаясь к нему бедрами, глубоко вбирая в себя его естество, потом наклонила голову и впилась губами в его рот, наслаждаясь тем, что может сама управлять поцелуем, а также ритмом движений.