Архивариус, или Игрушка для большой девочки (переиздание) - Владимир Купрашевич

— Матери скажешь, что потеряла медальон. Но можешь рассказать и правду.

В ответ на торопливое кивание головой собеседницы она хмыкнула и нажала кнопку лифта. Уже в кабине она слышала как Марина, всхлипывая, проклинала трусов и подлецов, просидевших за своими дверями, когда ее, бедняжку могли убить. Ведь ни одна тварь не шевельнулась… Пока лифт опускался до первого этажа с Мариной случилась истерика, но Ксюше уже не было до нее никакого дела.

Вечером следующего дня Ксюша снова пришла к дому Корнилыча и тщательно осмотрела дверь. Ничего нового за минувшие сутки. Охранная бумажка с печатью на месте. Без всякой уже логики нажала на звонок. Конечно же, тишина. Отошла в сторону, заглянула под лестницу. Никого. Поднялась на следующую площадку. Тоже никого. Вернулась к двери. Интересно, где же у этого сторожа засада? Ксюша в недоумении задумалась, как вдруг кто-то сзади тронул ее за локоть. От неожиданности Ксюша дернулась и услышала легкий треск отлнтевшей пуговицы.

— Я здесь, — услышала она за спиной мужской голос и, оглянувшись, увидела знакомое веснушчатое лицо. Дед стоял в проеме открытой двери, напротив квартиры Корнилыча.

— Иван. Корнеич, — представился он и заулыбался, довольный произведенным эффектом.

— Неплохо, — не сразу справилась с собой Ксения. — Конспиративно. Только из-за вас я потеряю юбку. А как вы проследили меня?

— У меня все по науке — я видел тебя еще, когда ты только вышла из-под арки.

Ксения улыбнулась.

— Ну, так что же не приглашаешь даму? Надеюсь, цветы и шампанское приготовлены?

— Прошу, — дед немного отошел в сторону, и Ксения шагнула внутрь помещения и за порогом застряла.

Это была никакая ни квартира, а что-то вроде столярной мастерской. Справа сложены стопками а частью разбросаны в беспорядке оструганные доски и рейки. Там же, чуть ближе к середине, два деревооборабатывающих станка. Слева, вдоль стены с завешенным тряпицей оконцем низкий и довольно широкий деревянный стол на массивных ножках. Похоже верстак. На краю верстака открытая, но не начатая коробка конфет. Проследив ее взгляд, хозяин пояснил:

— Шампанского и цветов не держим, но конфетками с коньяком угостить можем.

— Где же коньяк? — не поняла Ксения.

— Внутри. В конфетах, — хихикнул дед.

Ксюша вынула одну и, запрокинув голову, надкусила. Жгучая сладковатая жидкость приятно освежила рот. Только тогда она заметила в углу на досках маленький светящийся экран телевизора. На нем почти во всю высоту изображение двери в квартиру Корнилыча.

Сторож, перехватив ее взгляд, кивнул головой.

— Это и есть прогресс науки. Видеокамера в обшивке двери передает сигнал на экран… Видишь, кот прошмыгнул.

Ксюша кивнула головой, облизала кончики пальцев.

— Вкусно…, — отметила она и присмотрела вторую конфету. — Мне нравится здесь. Пахнет деревом. Как в лесу. Жарковато только.

— Так отопление врубили, проверяют, — пробормотал дед.

— Раздеться то можно? — снова облизнув шоколад с кончиков пальцев, и еще раз, окинув взглядом помещение спросила Ксюша. — Иголка с ниткой, надеюсь, найдется? Не идти же мне обратно держа юбку в руках.

— Ну почему же нет! — засуетился детектив и стал шарить по стене.

Выскользнув из куртки, Ксюша расстегнула и откинула на ближайший станок юбку. Оставшись в ажурных колготках она, раскинула на верстаке куртку, и села на нее. Сыщик не сводя с нее глаз сел на табурет, потом встал снова…

— Стриптиз на индустриальном фоне! Ну и как я тебе?

— Ты прекрасна, спору нет, — очнулся дед.

— Можно от меня потерять голову?

Сыщик кивнул.

— Еще как.

— Почему же вы не поняли Михаила, разве он не был мужчиной?

— Но я то тут причем? — забегал глазами дед.

Ксюша отвела от него взгляд.

— Пока не знаю, но думаю ты что-то темнишь.

Корнеич кончиками пальцев коснулся ее щеки, шеи, … Потом покачал головой.

— Опасная ты штучка.

Ксения пришила пуговицу на место и спустилась на пол.

— Ну, на сегодня это все.

— Что же ты от меня хочешь? — поинтересовался Корнеич.

Ксения ответила не сразу. Одевшись оглядела себя в маленькое зеркальце, вынутое из сумочки.

— Чтобы ты помог найти Корнилыча … Не по службе, а по дружбе… Он мне очень нужен… И я ему тоже.

— Первое, я усвоил, не знаю как последнее, — пробормотал Корнеич, глядя куда-то в угол, потом вновь обернулся к Ксюше.

— Ты считаешь, что он жив?

Ксения уже сунула руку в один рукав, замерла и холодно оглядела сыщика.

— То, что его нет в живых, надо отбросить сразу. В больницах он нигде не числится, я все обошла и обзвонила, к тому же он не был даже просто состоятельным человеком, никогда никому не мешал. Он не был прокурором или политиком. Кто и за что мог его убить?

— А если сам? Одинокий пожилой человек, уставший от жизни…

Ксения отрицательно помотала головой.

— Уставший? Ты просто его не знаешь. Не мог он так поступить…

Корнеич молча наблюдал за Ксенией.

— Ну ладно, — прервал он ее изложение.

Та вопросительно уставилась на него.

— Что — ладно? — озвучила она свой взгляд.

— Считай меня своим наемным работником, — рассмеялся дед. — Разве можно устоять перед таким гонораром? А теперь шлепай домой. Я еще немного подежурю…

Ксения, подойдя к двери, обернулась. Глаза ее потеплели.

— Не заметила что-то эффекта.

— Ну, я же конспиратор…, — совсем уже в туман поплыл дед.

На площадку он вышел вместе с ней.

— Провожу тебя немного. Все-таки поздно…

У двери Корнилыча Ксения вновь задержалась. Ожидая на площадке, пока сторож навесит замок на свой наблюдательный пункт, она рассматривала дверь квартиры архивариуса с такой тщательностью, словно потертая обшивка или косяк с потрескавшейся, некогда белой, эмалевой краской, могли что-то подсказать. Дверь эта помнила последние прикосновения своего хозяина. И, может быть, на ней остались следы других рук, которые и погубили Михаила.

— Я думаю, следовало бы пробраться в квартиру и хорошенько осмотреть все вещи. Кто знает, что-нибудь да подскажет нам, что здесь произошло, — задумчиво произнесла Ксения, почувствовав за спиной своего «наемного работника».

Дед хмыкнул.

— Это уже преступление по должности.

— Да, должность то у тебя, один черт, условная, — хмыкнула Ксения.

Дед немного подумал.