Шпионка против герцога - Дана Канра

На моем лбу выступил холодный пот. Отказаться от поместья, которое во владении семьи Талман на протяжении многих кватрионов?! Это немыслимо! Я открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле.

В этот момент Ирэна, словно прочитав мои мысли, наклонилась ближе и тихим, но ледяным голосом произнесла:

- Ваша жизнь, ваша честь и ваше имущество теперь принадлежат герцогу Виктору. Вы не можете позволить себе быть независимой. Думайте о своем будущем, неужели вы хотите, чтобы талнорцы запомнили свою герцогиню, как своенравную шпионку?

Я отвела взгляд, обдумывая ее слова.

С каждой секундой острое ощущение, что меня пытаются заманить в какую-то ловушку, становилось все сильнее. Но внутри меня разгорелось другое чувство – желание не уступать без борьбы. Медленно подняв глаза, я встретила ее неодобрительный взгляд.

- Я не боюсь последствий. Если будет необходимо, я отстою свою землю, - уверенно сказала в ответ. – Я не стану игрушкой в ваших руках.

Герцогиня Ирэна снова поджала губы. Она думала, что сумеет запугать меня с первого раза? Не на ту напала!

- Ну что же, - медленно проговорила она, - я желаю вам как следует подумать над своим отказом. Потому что последствия могут быть необратимыми.

С этими словами она развернулась и пошла прочь медленной, но горделивой походкой. А я нашла в себе силы громко сказать ей вслед:

- Берегитесь, Ваше Сиятельство. Мой дядя Штефан – не тот, с кем можно заключать сделки и договоренности.

Женщина резко остановилась, замерла, но потом глубоко вздохнула и продолжила свой путь, так и не соизволив обернуться или просто ответить на мои слова.

На душе у меня было тревожно. Я взглянула на окно, за которым медленно падал снег, укрывая землю белым покрывалом. Мысли о том, что герцогиня спелась с моим хитрым и расчетливым дядюшкой, не давали мне покоя, но говорить с ним об этом и даже видеть его мне было тошно. Во всяком случае до свадьбы. А свое поместье я не оставлю без борьбы.

Прошло несколько дней, и Виктор пришел ко мне. Он выглядел уставшим и растерянным. Восстание удалось подавить, подпевал покойного Винтера отправили под домашний арест, но в замке герцога все еще была повышенная готовность.

Выслушав мой короткий рассказ о разговоре с герцогиней, он коротко вздохнул.

- Почему ты не рассказывала о проблеме с поместьем? – спросил он с нежным укором. – Я узнал все сам. И готов тебя заверить, что ни тебе, ни тем более мне не грозят никакие кары. Ты не должна подписывать отказ.

В моем сердце стало теплее. Эти слова вдохнули в меня надежду, но страх не развеялся полностью, ведь противостояние с герцогиней может стоить мне многого.

- Мне не хотелось смущать тебя своими проблемами, милый, - ответила я, дотронувшись до его руки. – К тому же я в любой момент могла погибнуть, и эти горести не стоили внимания.

Виктор улыбнулся и притянул меня к себе.

- Ты не должна так думать об этом, - тихо сказал он, глядя мне в глаза. – Ты ценна не только как наследница поместья, но и как человек. Наши с тобой жизни важны, и я не позволю никому причинить тебе вред.

Эти слова согрели мою душу, но мысль о герцогине не покидала меня. Эта женщина слишком хорошо умела манипулировать чужими чувствами и завуалированно угрожать.

- Я знаю, - прошептала я со слабой улыбкой. – Но, если герцогиня действительно замышляет что-то серьезное, нам нужно быть настороже.

Виктор кивнул, став более серьезным. Он не мог отрицать, что герцогиня хитра и честолюбива, поэтому имеет много связей и влияния.

Я ощутила, как тревога вновь наполнила мою грудь, и, чтобы отвлечь себя, попыталась сосредоточиться на его глазах, которые буквально светились нежностью. Нам до свадьбы нужно действовать осторожно, не сказать чего-то лишнего или опрометчиво может сыграть с нами злую шутку.

- Ты доверяешь мне? – настойчиво спросил Виктор.

- Да, конечно.

- Я уже думал о возможных действиях. Возможно, стоит тайно обсудить ситуацию с некоторыми из вассалов, чтобы подготовиться к любому повороту событий. А пока, - он тепло улыбнулся и поцеловал меня в кончик носа, - нас ждет свадьба.

Подготовка к свадьбе – дело хлопотное. Особенно, когда ты – единственная выжившая в этом замке аранийка, имеющая дом в чужой стране и много неприятностей в этой. Думая, что знаю многое, потому что в Арании получила хорошее домашнее образование, я выяснила, что сильно ошибалась. Или это в Фиаламе настолько сильная бюрократия? Чтобы Виктор Дальгор смог на мне жениться, нам нужно подписать не одну бумагу и поговорить с несколькими влиятельными людьми, которые приедут к нам из столицы.

Все это время герцогиня Ирэна и мой дядя Штефан вели себя ниже воды и тише травы. При случайных встречах они смотрели на нас искоса, но добродушно. И мне не нравилось их поведение.

- Они что-то замышляют, - сказала я однажды Виктору за завтраком, не вытерпев бесконечного нервного напряжения.

Жених поднял на меня взгляд, полный недоумения.

- Ты думаешь, они могли сговориться? – спросил он задумчиво.

Я кивнула, почти уверенная в своих подозрениях.

- После того, как госпожа герцогиня призналась мне в интрижках с послом из Арании, я ничему не удивлюсь.

Повисло короткое тягостное молчание. Мы молча ели, каждый думал о своем, и когда перед нами поставили горячие бодрящие напитки, Виктор вдруг произнес:

- Надо поговорить с юристом Октавиусом, который завтра будет здесь. Он настолько опытный, что найдет способ снять с короля все регалии в случае острой необходимости.

- Правда? – я удивленно посмотрела ему в глаза.

Дальгор тонко улыбнулся.

- В зависимости от того, кому это будет нужно. Но давай вернемся к делу. Я сейчас напишу ему, и мы все обсудим уже завтра за обедом.

Я кивнула, чувствуя, как тревога постепенно уходит, уступая место сосредоточенности. Но когда я ушла к себе, мысли о герцогине Ирэне вновь начали меня преследовать. Почему она так решительно настроена сорвать нашу свадьбу? А дядя? Он же хотел отправить меня сюда, чтобы я стала женой герцога… хотя нет! Все не так!

Меня охватила дрожь, и я поспешила скрыться в своей комнате. Боль пульсировала в горящих висках, я подбежала к окну. У дяди была договоренность с Гансом Винтером, чтобы меня похитили его люди, и я исчезла. Тогда бы некому было