Отличный парень - Кристина Арноти

По ее лицу тихо катятся слезы.

— Вот О’Коннелли, полицейский, тот меня любил. Он обнял меня и сказал: «Хельга, не бойся. Я с тобой…» И теперь его нет… А вы лежите в его пижаме… Что я сделала? Я не должна была этого делать… Никогда… Мне нельзя было вытаскивать эту пижаму из ящика… моего прошлого. Она лежала там на своем месте…

— Вы позволите, — говорит смущенно Роберт. — Мне необходимо подняться…

— Это нормально, вы выпили много жидкости, — говорит немка. — То самое местечко совмещено с ванной комнатой… Отправляйтесь…

Роберт встает с постели. Стоя на ногах, он чувствует себя более уверенно. Мимо Хельги он идет в ванную комнату. Здесь все в розовых и гранатовых тонах, даже унитаз и тот темно-розового цвета. Подняв голову, он видит, что туалетная бумага — такого же теплого розового оттенка. Он долго моет руки. Затем смотрит на себя в зеркало в аптечном шкафчике, висящем над умывальником. Освежив лицо, он заглядывает в шкафчик и с радостью видит две зубные щетки в нетронутой упаковке. Роберт вынимает одну из них из жесткого целлофана, затем находит тюбик с зубной пастой. Почистив зубы, он чувствует себя намного лучше.

— Простите меня, — говорит он, возвращаясь в гостиную. — Я открыл вашу аптечку и нашел там новую зубную щетку. Я вам ее…

Он стесняется сказать «оплачу».

Хельга перестилает ему постель. Она натягивает на подушку свежую наволочку…

— Так будет лучше…

Он опускается в кресло. Хельга тут же прикрывает его одеялом.

— Вам нельзя мерзнуть…

— Я могу задать вам один вопрос?

Она поворачивается к нему и сухим тоном произносит:

— Вы лежали на моей кровати, вы пользовались моей запасной зубной щеткой, вы украли мой выходной день… И после этого вы не осмеливаетесь задать мне вопрос?

— Почему вы живете на улице с такой сомнительной репутацией?

— Сомнительной? — восклицает она. — Неправда. Это очень хорошая улица… И потом она мне подходит по цене. В более престижном квартале, населенном одними белыми, я никогда не смогу снимать такую же квартиру, как моя, всего за сто сорок долларов в месяц… Я предпочитаю меньше платить за жилье, зато лучше его обустроить… Не хотите ли снова лечь в постель?

— Немного погодя… — говорит он. — Кто этот О’Коннелли?

— На вас его пижама. Это — единственный мужчина, который хотел на мне жениться… И его убили…

Она садится напротив Роберта. Теперь она совершенно спокойна.

— Если я и расплакалась перед пуэрториканкой, то только от злости. Она так потеет, что после нее на стуле остаются жирные пятна… Я могу заплакать, когда вижу грязь… Однако это поправимо. У меня на кухне много различных моющих средств для любой вещи…

— Хельга, — говорит он. — Как было бы хорошо, если бы я встретился с вами здоровый и свободный.

— Однако вы ни здоровый, ни свободный, — говорит она, — не будем об этом больше говорить. Я слышала от мужчин столько сожалений, высказанных в мой адрес! Они всегда находят какую-нибудь зацепку. То они встретили меня слишком рано, то слишком поздно, то не в самый лучший момент их жизни… Есть женщины, которым везет с мужчинами, а на мою долю выпадает лишь роль утешительницы. На меня всегда можно опереться в трудную минуту и поплакаться в жилетку. Если бы вы знали, как мне опостылела эта роль…

— Хельга, — говорит он, — с вами я набрался храбрости быть самим собой… Я не играл комедию…

— И вы считаете это комплиментом? — восклицает она.

— Вам не нравится все, что я говорю…

— Конечно… Вы нарушили мой порядок…

— Что?

— Мой внутренний и внешний мир. Вот уже три года я веду размеренный до мелочей образ жизни. Я позволяю себе расслабляться только во время короткого отпуска… Там я только и делаю, что наслаждаюсь морем и солнцем… В своей личной жизни я провела генеральную уборку и вымела метлой все воспоминания из самых дальних уголков памяти. Я превратилась в разновидность робота. И мне нравится такая жизнь. Я почти счастлива. Мне вполне хватает тех денег, которые я зарабатываю. Порой у меня на душе скребут кошки, тогда я занимаюсь обустройством квартиры. Делаю ремонт, навожу порядок, чистоту и уют. Таким путем я восстанавливаю душевное равновесие. И вдруг вы врываетесь в мою жизнь, как свалившийся мне на голову кирпич… С вашим набитым деловыми бумагами портфелем и набитой ложью и проблемами жизнью… Во мне просыпается давно похороненное чувство сострадания… Ваши любовные переживания приводят меня в ярость… Любовь простофили… Как можно умирать от любви к девчонке, которая смеется над вами? Признайтесь, что окажись вы на моем месте, то тоже посчитали бы себя пострадавшим от несчастного случая… Ваше появление в моей размеренной жизни, лишенной каких бы то ни было привязанностей и увлечений, нельзя назвать иначе как несчастным случаем…