Нежеланная императрица, или Постоялый двор попаданки - Ксения Мэо

Я беру его под руку, и мы направляемся к выходу. Возле двери вдруг появляется Эгберт при полном параде. Он кивает Эдварду и учтиво кланяется мне. От нахальной улыбки не осталось и тени.

Эгберт распахивает перед нами дверь, мы выходим на улицу. Меня ослепляет утреннее солнце. Проморгавшись, я с удивлением обвожу взглядом пространство перед нами. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не открыть рот от изумления.

Церемониймейстер и Эдвард, конечно, постарались на славу. Я ожидала чего-то грандиозного. Но такого — точно нет!

66

Мою таверну обступают могучие деревья с густыми кронами. Перед ней мощенная камнем площадка, к которой ведет прямая широкая дорога. Всё кругом утопает в зелени: сочная трава с россыпью цветов, кусты с нежными бутонами.

В воздухе витают густой запахи сирени.

Я не могу рассмотреть, что за стеной растительности, поэтому не понимаю — перенесли ли здание таверны вглубь парка или посадили вокруг нее взрослые деревья.

Застываю на крыльце и забываю вдохнуть. В груди смесь удивления, восторга и любопытства. Глаза не знают, за что зацепиться. А от увиденного голова кругом. Эдвард предусмотрительно поддерживает меня. Он наклоняется и шепчет:

— Подожди, это еще не всё… — в его обжигающем дыхании азарт, удовольствие от того, что он сумел меня удивить, и обещание.

Его поддержка помогает собраться. Я преодолеваю первичный шок и наконец могу фокусироваться на деталях. Еще раз окинув глазами окружение таверны, переключаюсь на то, что делается прямо под носом.

Перед крыльцом стоит запряженный шестеркой вороных коней с узорчатыми уздечками открытый экипаж. Его черные бока глянцево бликуют на солнце, по их лакированной глади вьются серебряные узоры, словно нарисованные морозом. Сиденье обито малахитовой тканью с серебристыми полосками.

Мое сердце, которое только-только выровняло ритм после первого шока, снова замирает от восторга, а затем пускается вскачь. Веду глазами дальше.

По периметру площадки застыли солдаты в начищенных до блеска кирасах и шлемах из светлого серебристого металла.

У выхода меня встречает Роджер Харингтон — отец Аделины. Теперь он новый советник императора. Он очень много работает, но всегда находит время для меня. Мы с Эдвардом решили не ранить его и не рассказывать о страшной судьбе дочери, поэтому он считает дочерью меня.

Но он мудрый и внимательный, заботливый, он чувствует мое настроение и всегда готов поддержать. Я в долгу не остаюсь и дарю ему ответную любовь и заботу. Самое удивительное, что я не притворяюсь — я действительно воспринимаю его как отца. Я словно всю жизнь его знала.

Сейчас на нем малахитовые камзол и плащ с серебристыми узорами. Он встречает взглядом нас с Эдвардом, и немолодое, но красивое лицо сияет от гордости.

Я безумно рада его видеть. По спине расползается тепло. Отец кланяется и помогает мне сесть в экипаж, напоследок нежно целуя в макушку.

Экипаж трогается и мы выезжаем из парка, расположенного на возвышенности. Отсюда отлично видна магистральная улица Адельмонта. Она лучом тянется от северных ворот, и она уже застроена трехэтажными домами.

Панорама завораживает. Местность изменилась до неузнаваемости. Лео превратил глухой продуваемый всеми ветрами болотный край в манящий оазис. Дух захватывает. Как архитектор сумел это сделать?

Экипаж выворачивает на проспект. Едем по полностью обустроенным кварталам по брусчатой мостовой. Пахнет свежим хлебом и горячим кофе. Плотную завесу этих ароматов пронизывают тонкие цветочные запахи.

Прозрачные витрины, уже заполненные товарами и украшенные по случаю праздника гирляндами и букетами, разбрасывают солнечных зайчиков. Невысокие деревья с широкой кроной создают приятную тень для пешеходов.

Вдоль улицы под сенью деревьев стоят толпы людей, одетых в наряды цвета императорский зеленый, и приветственно машут нам. Человеческое море напоминает заливной луг, по которому проносится ветер.

Когдам мы двигаемся мимо, люди осыпают нас коннфетти и встречают восторженными криками: «Да здравствует император и его невеста!» Эти полные обожания приветствия захлестывают и кружат голову. Ощущаю себя Фредди Меркьюри во время концерта на стадионе Уэмбли.

Когда эйфория немного притупляется, а рукопожатие Эдварда мягко возвращает на землю, замечаю возле новеньких магазинов и лавочек знакомые лица — это мои добрые жители Зеленой.

У лавки с посудой от Мурано стоит Фрейя, у салона с зелеными тканями — Матильда и еще пара женщин. Джон возле плотницкой мастерской. У бакалеи Винсент. Он, кажется, набрал вес и даже приобрел здоровый румянец.

Пекарня Молли, сырная лавка, портняжная мастерская — все мои подопечные пристроены.

Когда проезжаю мимо лавки с целебными травами, приправами и специями, нос щекочет их тонкий пряный аромат. У входа застыла Элиза. Она преобразилась до неузнаваемости — теперь передо мной городская интеллигентка в десятом поколении. Я узнала ее только по улыбке и цепкому мудрому взгляду.

— Ну как тебе? — тихо спрашивает на ухо Эдвард.

Смотрю на него не в силах скрыть восхищение и искренне восклицаю:

— Это волшебство какое-то!

Эдвард улыбается.

— Нет, — отвечает посмеиваясь, — всего лишь щепотка магии и упорный труд сотен людей и драконов.

Мы едем к круглой главной площади. Она окружена домами, перед которыми расстилается широкий мощеный тротуар, сейчас занятый людьми, затем широкое кольцо проезжей части, а посередине круглый скверик с прогулочными дорожками. Тут высажены молодые невысокие деревья.

В центре сквера фонтан, в самом сердце которого — изящная серебряная скульптура дракона, в которой я смутно узнаю ту самую фибулу в виде дракона, которую бросила в бутыль для очистки воды.

К площади примыкает изящное строение с колокольней.

— Городская ратуша, — подсказывает Эдвард.

Напротив, на другой стороне площади, — вход на городской рынок.

Экипаж подвозит нас к ратуше. Мы поднимаемся по высокой лестнице, с которой вся площадь как на ладони, и нас встречает бургомистр. Сердце радостно ёкает в груди. Это мой хороший друг Вильям — староста Зеленой.

Он держится бодро, спина прямая, плечи развернуты. На нем модный камзол и цилиндр малахитового оттенка и с серебряными узорами. Ни за что не скажешь, что он крестьянин в бесконечном поколении! Учтиво кланяется.

— Ваше Величество, приветствую в Адельмонте!

Вдруг по толпе разносится крик: «Летят! Смотрите, там, над горами!» Веду взгляд в сторону горных хребтов, отделяющих нас от столицы. Над ними сначала показываются небольшие темные точки, летящие клином. Точки быстро приближаются и растут.

Сердце заходится в бешеном танце. Меня ждет очередное невероятное зрелище!

67

Точки быстро приобретают очертания драконов.

Я, конечно, уже знала, что