Нежеланная императрица, или Постоялый двор попаданки - Ксения Мэо

Мы выходим на ночной прохладный воздух. В лагере тишина, рабочие и местные разбрелись по своим углам и готовятся ко сну. Лео рассказывал мне о проекте Адельмонта дольше, чем думала!

Небо уже обсыпало звездами. Под их мерцанием колдобины и ямы на пути видны лучше, чем в сумерках. Но Эдвард всё равно подхватывает меня на руки и несет в сторону таверны, без затруднений минуя все преграды.

Вскоре мы оказываемся у постоялого двора, который стал для меня домом в этом чужом незнакомом мире. Эдвард осторожно ставит меня и пропускает к входной двери.

В таверне горит свет. Мы заходим, и на меня верещащим румяным вихрем налетает Бетти — оживленная, с блестящими глазами, крепко обнимает меня. Из кухни выходит Джейкоб и с улыбкой смотрит на нас.

Когда я с трудом отцепляю от себя обрадованную фрейлину, он кланяется и скрывается на кухне. Появляется оттуда очень быстро с подносом в руках. На подносе тарелки, над ними вьётся ароматный пар.

Джейкоб расставляет ужин на столе. Бетти всплескивает руками и несется на кухню. Через мгновение она вылетает оттуда с симпатичным заварником явно Инкервильского производства и двумя чашками.

В зале никого, кроме нас и дремлющей в углу сытой кошки. Джейкоб с Бетти, оставив на столе еще несколько блюд, бутылку вина, бокалы и свечи, скрываются на кухне.

Мы садимся друг напротив друга и молча принимаемся есть.

— Ну как тебе, Адель? — с лукавой улыбкой спрашивает Эдвард, откладывая ложку и отодвигая пустую тарелку.

Отвечаю, промокнув губы салфеткой, чтобы скрыть их дрожь:

— Это неожиданно, волшебно… Сказочно! И когда ты успел всё это организовать?

Эдвард наливает в изящные стеклянные — явно от Мурано — бокалы искрящееся золотом вино.

— Хотел сделать тебе сюрприз, — говорит, протягивая один бокал мне.

— Это самый лучший сюрприз в моей жизни, — признаюсь и, чтобы по-дурацки не улыбаться, отпиваю из бокала.

— В той или в этой? — Эдвард пригубляет вино, не сводя с меня удивительных глаз, в которых пляшут золотые блики от свечей.

— Во всех, — произношу тихо.

Эдвард накрывает мою ладонь, лежащую на столе, своей. И от этого по телу разливается жар. Не знаю, куда деть глаза. Беру бокал и стараюсь переключиться на него. Но когда делаю глоток, невольно поднимаю взгляд на императора.

Его глаза с золотыми искрами смотрят прямо на меня, гладят взглядом лицо, ноздри подрагивают. Чувствую, как щеки заливает краска. Ощущаю себя старшеклассницей на свидании и от этого смущаюсь еще больше.

А Эдвард вдруг отпускает мою руку, поднимается и обходит стол. Замирает рядом со мной. Поза напряженная, дыхание тяжелое, а в глазах горячие искры — но уже не от свечей.

Кажется, я догадываюсь, что он задумал. Застываю и перестаю дышать, не веря самой себе.

64

Эдвард берет меня за руку и нежно тянет к себе. Его сильные теплые ладони ласково касаются моих. От этого прикосновения по телу разливается легкий трепет. Я легко выскальзываю из-за стола и встаю.

Эдвард не говоря ни слова подводит меня к окну. Последние свечи догорают. В обеденном зале темно, и ночное небо с россыпью звезд отчетливо видно. Холодный лунный свет выхватывает из тьмы очертания деревенских домов и деревьев.

За деревьями и в просветы между избами разливается озеро оранжевых огней — палаточный городок, освещенный факелами. Приходит осознание, что он в несколько раз больше, чем Зеленая.

Контраст холодного лунного света, мигающих звёзд и моря горячих огней завораживает. Мы замираем у окна, держась за руки.

— Нравится? — тихо спрашивает Эдвард, склоняясь к самому моему уху.

Его теплое дыхание щекочет шею, и по телу бегут мурашки.

— До дрожи, — признаюсь искренне. — Я благодарна, что ты решил сделать для Зеленой. Теперь тут будет совсем новая жизнь…

— Теперь ты будешь меньше переживать за ее жителей? — Эдвард наклоняется ближе, и его губы касаются моих волос на виске. И от этого по коже будто разлетаются электрические покалывания. Дыхание на мгновение перехватывает.

— Думаю, да… — отвечаю прерывистым шепотом.

— Как ты думаешь, они справятся без тебя?

С этими словами Эдвард отпускает мою ладонь, плавно заходит мне за спину и кладет руки мне на плечи. Мягко сжимает пальцы, будто собирается сделать массаж. Удивительно нежно.

— Без меня? — удивленно переспрашиваю, потому что мне сложно сосредоточиться на чем-либо, кроме собственных ощущений, от близости этого мужчины.

По телу разливается истома. Но я усилием воли удерживаю разбегающиеся мысли.

Еще утром я всей душой рвалась в Зеленую. Но к ночи, после увиденного и услышанного, на меня опустилось спокойствие относительно будущего деревни.

— Справятся, — выдыхаю в тишину.

— Отлично, — тихо рокочет, зарываясь лицом мне в волосы, Эдвард. — Потому что я не намерен оставлять тебя здесь.

— Неужели? — в голос невольно просачивается кокетство.

И куда делся мой лексический запас и начитанность? Всё, на что меня сейчас хватает — это смущаться, словно влюбленная старшеклассница. Плавлюсь в объятиях этого мужчины, словно сыр на солнце.

— Императрица должна находиться рядом с мужем, — шепчет Эдвард и вдруг отпускает меня и отступает.

Спине сразу становится холодно. Чувствую укол досады от того, что объятия прекратились. Но Эдвард обходит меня спереди и оказывается со мной лицом к лицу. Лунный свет из окна обрисовывает его красивый мужественный профиль.

Сердце подпрыгивает и пускается вскачь. Щеки против воли начинают пылать, и я даже прикладываю к ним ледяные ладони. Что, если он сейчас предложит подняться наверх в комнату? Так сказать, заняться решением важного государственного вопроса, поставленного лекарем? Готова ли я? И что я ему отвечу?

С тех пор, как Эдвард узнал, что я не Аделина, он ни разу не потребовал близости и не намекал на выполнение супружеского долга. Правда, ему было не до этого. Но теперь он выздоровел и чувствует себя отлично.

Да к тому же преподнес такой подарок — город, названный в мою честь. В моей прошлой жизни максимум, на что я могла рассчитывать от мужа, — букет роз. А тут целый город!

Итак, что я ему отвечу?

Взволнованно блуждаю взглядом по его лицу.

— Ты станешь моей императрицей? — тихо спрашивает Эдвард и напряженно вглядывается в мои глаза.

У меня в голове