Влюбленная пленница - Дорин Оуэнс Малек

– Наверное, очень трудно вести дело, подобное его, в таких сложных условиях, – заключил Мартин. – Каждый день приносит что-то новое, и угадать ничего невозможно.

– Он ладит со всеми, но мне кажется, что постоянное хождение по натянутой проволоке все-таки сказывается, на его самочувствии и настроении, – Эми поставила чашку на блюдечко.

Мартин кивнул.

– Да, нам, людям с Запада, здесь нелегко. Слишком велико различие культур. Он помолчал, а потом добавил:

– Но Вы, должно быть, ощутили это на себе.

– Да.

– Вы уже сумели оправиться от того испытания, которое постигло Вас сразу по приезде? – деликатно поинтересовался Мартин.

Эми не нашлась, что ответить. Конечно, все в западном землячестве прекрасно знали о ее похищении, но сама она вовсе не думала о нем как об испытании, поэтому что-то сказать было трудно.

Мартин неправильно понял ее замешательство и быстро добавил:

– Пожалуйста, извините. Я вовсе не хотел затрагивать неприятную для Вас тему. Разумеется, Вы не хотите обсуждать ее, и с мой стороны было просто бестактно заговорить об этом.

– Все в порядке, Мартин, – успокоила его Эми, довольная, что он оказался достаточно хорошо воспитан, чтобы не настаивать на продолжении разговора – даже с женщиной, в которой он видел свою будущую жену.

– А Вы когда-нибудь бывали на местном базаре? – жизнерадостно поинтересовался он, явно пытаясь найти нейтральную тему.

– Да. И должна сказать, что нашла его страшно интересным. Для одного посещения впечатлений оказалось чрезвычайно много.

– Ну, тогда мы должны побывать там еще! – легко продолжил Мартин, с улыбкой глядя девушке прямо в глаза.

Эми отвернулась: соглашаться она не хотела, но обидеть Мартина тоже казалось неудобным. Ей хотелось бы объяснить, почему она уходит от ответа, но она понимала, что сделать это невозможно.

Беатрис появилась в дверях с подносом ежевичных пирожных. Эми не преминула заметить, что Листак куда-то отослали, и тетушка сама прислуживает им.

Ей явно хотелось услышать хотя бы обрывки разговора.

– Пожалуйста, попробуйте, лейтенант! Я сама их испекла, – угощала Беатрис, ставя поднос на стол. – У моей поварихи тяжелая рука – сладости у нее плохо получаются. Поэтому я предпочитаю сама их готовить.

Мартин взял пирожное и попробовал его, кивая и улыбаясь. Эми снова отвела взгляд, стыдясь самой себя. Он так старался быть любезным, хотел понравиться – и лишь зря тратил время. Ей было искренне жаль его. Единственное, что удерживало ее в комнате, – это мысль о том, что, если бы Мартин знал правду, он ни за что не сидел бы сейчас здесь, поглощая произведения кулинарного искусства ее тетушки.

Беатрис присоединилась к молодым людям, и они втроем еще минут двадцать пили чай, обсуждая общих знакомых и местные сплетни. Наконец, когда подсказало чувство приличия, Мартин поднялся и начал прощаться.

– Я позволю себе просить Вашего позволения навестить Вас еще раз недели через две и вновь поучить удовольствие от общения с Вами, – обратился он к Беатрис.

Джеймс появился в холле, и Мартин повернулся к нему:

– Сэр, я как раз спрашивал Вашу жену, не могу ли я повторить визит через две недели.

Джеймс взглянул на Эми.

– Разумеется, – ответила она, размышляя о том, что через две недели Малик уже может быть мертв, а в этом случае ей все будет абсолютно безразлично.

– Ну, значит мы будем ждать Вас, Мартин, – ответил Джеймс, подавая молодому человеку руку.

Мартин пожал ее, а потом поклонился дамам.

Неожиданно в задней части дома раздался шум. Все повернулись и увидели Листак – служанка в ужасе и панике вбежала в холл. За ней следовал высокий человек.

– Малик! – скорее выдохнула, чем произнесла Эми, слишком пораженная его неожиданным появлением.

Ее возлюбленный был грязен, рукава рубашки порваны, лоб вымазан землей, а щеки заросли давно не бритой щетиной.

– Амелия! – произнес он ее имя и вытянул руки, словно для объятия.

Эми, едва оправившись от потрясения, подбежала к нему. Он крепко обнял ее.

– Как? – задыхаясь, пыталась она спросить его. – Как ты попал сюда?

– Потом все объясню. А сейчас быстро беги за своими вещами.

Эми помчалась вверх по лестнице, а Джеймс вплотную подошел к Малику.

– Вы не посмеете увести с собой мою племянницу! Эми, обернувшись на ходу, заметила, как Малик примиряющим жестом поднял руку.

– Мне не хочется никого здесь обижать, – произнес он, – но Амелия пойдет со мной. Сейчас.

– Черта с два! – коротко отрезал Мартин, хватаясь за кинжал.

Малик моментально вытащил из-за пояса пистолет и выстрелил Мартину под ноги. Тот отпрянул – ответ прозвучал весьма убедительно, отозвавшись в замкнутом пространстве и образовав в полу лунку.

Беатрис вскрикнула и без чувств упала в кресло; Листак нырнула под лестницу, накрыв голову фартуком. Джеймс же стоял, словно прикованный к месту, не в силах что-нибудь предпринять.

Малик еще раз испробовал свой пистолет, пока Эми добежала до своей комнаты, схватила полотняную сумку, затем вернулась и встала с ним рядом.

– Готова? – спросил он.

Эми кивнула.

– Пойдем, – Малик взял ее за руку, и они одновременно повернулись к двери.

– Ты уверена, что хочешь именно этого? – настойчиво воскликнул ей вслед Джеймс.

Эми повернулась к нему.

– Да.

Она взглянула на рыдающую Беатрис; та все еще не могла поверить, что все ее так тщательно продуманные планы рухнули в одно мгновение.

– Тетушка, простите меня, пожалуйста, – тихо попросила девушка, – дядя, постарайтесь понять. Мартин, я знаю, что ввела Вас в заблуждение, и сожалею об этом. Но я должна сделать то, что делаю. Я люблю Малика и ухожу с ним.

– Вы любите его? – в ужасе повторил Мартин. – Это же Ваш похититель!

– И мой любовник. Я не надеюсь, что Вы сможете понять, и прошу просто простить меня. Мне очень-очень жаль!

Все трое молча смотрели на нее; Джеймс просто печально, Беатрис все еще в слезах, а Мартин – побелев от изумления и оскорбления.

Малик потянул Эми за руку.

– Пожалуйста, не пытайтесь нас вернуть и не посылайте никого вслед за нами. До свидания, – обратилась Эми к ним и побежала вместе с Маликом к выходу.

– Конь ждет за домом, – коротко пояснил Малик, едва они оказались в саду.

– Где ты его взял? – изумилась Эми, пока Малик поднимал ее в седло и привязывал ее сумку.