Градус любви - Кэнди Стайнер

– Обещаю, что отпущу тебя, – уже мягче сказал Ноа. – Но не хочу. Хочу, чтобы ты осталась. Пожалуйста, Руби Грейс. Останься.

Умоляя, он крепко прижался ко мне губами, и я прильнула к Ноа, потянув за мокрую рубашку, когда в небе мелькнула еще одна вспышка молнии. Я приняла этот поцелуй, жадно, эгоистично открыв рот, и впустила его язык, а потом простонала и прижалась к нему еще сильнее.

Я хотела, чтобы Ноа меня заклеймил.

Хотела сама заклеймить его.

Я знала, что, пока живу, никогда не забуду последний поцелуй с Ноа Беккером.

Но когда молния погасла, а следом прогремел гром, я вырвалась из объятий Ноа, тяжело дыша. А потом, не смотря ему в глаза, произнесла последние обращенные к нему в моей жизни слова.

– Не ходи за мной.

И с этим ушла.

Глава 17

Ноа

Две недели.

Эти слова не переставая крутились у меня в голове в тот воскресный вечер, когда я сидел с братьями на крыльце маминого дома, держал в руке полную банку пива и знал, что не смогу сделать ни глотка. К еде, которую мама приготовила на ужин, я тоже не притронулся.

Две недели.

Я отсчитывал дни, часы, минуты и секунды до этого события.

Всего четырнадцать дней. Триста тридцать шесть часов. Двадцать тысяч сто шестьдесят минут. Один миллион и двести тысяч секунд.

И она станет Руби Грейс Колдуэлл.

Со злости я еще сильнее стиснул банку, и из нее выплеснулось немного пива. Я знал, что не нужно идти в церковь, не нужно приближаться к ней, поедать ее глазами и упиваться страданиями, как мазохист.

Но мне нужно было ее увидеть.

Когда тем вечером Руби Грейс ушла, я отправился за ней, хотя она просила этого не делать. Я должен был удостовериться, что она благополучно добралась до своей машины. Но держался в стороне, не мешая ей, и ушел сразу же, как она села в машину.

Я оставил ее в покое.

Я рассчитывал, что она позвонит, или напишет смс, или пошлет гребаный дымовой сигнал. Что угодно. Было какое-то предчувствие, что она просто поддалась моменту, но теперь пришла в норму.

Но этого так и не случилось.

А до этого наш пастор объявил в церкви, что до свадьбы осталось всего две недели.

А это означало, что свадьба не отменена.

Означало, что у Руби Грейс ни хрена нет ко мне чувств.

Я вздохнул, немного разжав банку, и провел взглядом по маминому саду. Я столько всего сейчас чувствовал – ощущение, что меня предали, тоску, недоумение, глубокую печаль. Но по большей части я чувствовал себя идиотом.

Такого идиота еще поискать надо.

Я пытался добиться женщину, у которой на пальце было кольцо от другого мужчины. Женщину, которая по многим параметрам была недосягаема. Женщину моложе меня, и бывшую еще, по сути, девчонкой. Я хотел ее спасти, хотел стать партнером во всем, мечтал заполнить ею пустоту в своей жизни и быть тем, кто сделает то же самое для нее.

Я не заметил ни одного тревожного звоночка.

И теперь за это поплатился.

– Ты там как? – спросил Майки, сидя на другом конце крыльца, где бренчал на гитаре. Брат перебирал струны, не сводя с них взгляда. – Пыхтишь, как дракон.

– Майки, отвали.

Он вскинул голову и свел брови на переносице.

– Эй…

– Ой, Майки, не обращай на него внимания, – сказал Логан. – Он психует из-за Руби Грейс и не прислушивается к нашим советам, предпочитая просто кукситься.

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь, – гаркнул я.

– Да. Мы все не имеем понятия. И не поймем, пока ты сам не расскажешь.

– Оставь его в покое, – подал голос Джордан из кресла-качалки, попивая сделанный им традиционный напиток. Так, будто слово старшего брата было решающим, Майки кинул в мою сторону взгляд и снова принялся бренчать, а Логан, вздохнув, допил пиво и, встав, зашел в дом к маме.

Джордан на меня не смотрел, но мысленно я все равно его поблагодарил.

В голове вертелось столько вопросов, столько тем, которые я хотел обсудить и понять. Но в итоге решил, что это бессмысленно.

Не важно, почему Руби Грейс от меня сбежала и почему все же выходит замуж за Энтони.

Важно только то, что она именно так и поступила.

Вот и весь разговор.

Не зная, что мама вышла на крыльцо, я почувствовал, как она положила руки мне на плечи. Она легонько их сжала, не дав мне встать, и обратилась к братьям:

– Ребят, не оставите нас на минутку?

Майки резко прекратил играть, вскочил и сбежал по лестнице к своей машине.

– Я к Бейли. Скоро вернусь.

Джордан встал следующим.

– Пойду посмотрю, чем там Логан занимается. – Он остановился и наконец взглянул на меня. – Просто знай, что я рядом. Если что-нибудь будет нужно.

Просто к сведению – Джордану эти слова дались непросто. Я точно это знал, потому что он с самого начала не одобрял мой план по завоеванию Руби Грейс. Но, проходя мимо, брат положил руку мне на плечо, сжал его разок, наклонился, чтобы поцеловать маму в щеку, и оставил нас наедине.

Это была братская любовь. Крепкая и вечная – даже когда мы того не заслуживали.

На крыльце остались только мы с мамой, она обошла меня и села рядом в кресло. Долгое время молчала, просто покачиваясь и не сводя взгляда со двора.

Иногда было так странно смотреть на нее. За годы со смерти папы она постарела, и я часто задумывался, как бы он сейчас выглядел. Были бы у него седые волосы? Стали бы морщинки вокруг глаз и губ отчетливее? Был бы он таким крепким, как раньше, или похудел бы? Отрастил бы пивное пузо и полысел?

Мама была все той же женщиной, которую я помнил с детства, но волосы у нее стали короче и поседели, а в глазах появилась усталость, но для меня она оставалась тем же кумиром.

– Итак, – после длительной паузы сказала мама, легонько покачиваясь. – Надеюсь, у тебя была весомая причина отказаться сегодня от брюссельской капусты. Ты любил ее с подростковых лет. А твои братья ее терпеть не могут, поэтому ты понимаешь: я приготовила ее только ради тебя.

Я выдавил улыбку.

– И тебе прекрасно известно, как я за это тебя люблю. Возьму с собой, разогрею завтра на обед.

– Ага, я тебе соберу