Градус любви - Кэнди Стайнер

– Нет уж, черт возьми.

– А как, по-твоему, я должна поступить? – спросила я.

– Отмени свадьбу, как ты и планировала, – сказала она, словно это так просто. – И беги к тому парню, который действительно тебя любит.

– Бетти… – попыталась ее предостеречь Энни, но меня уже втянули в спор.

– У меня связаны руки, – встав перед ней, сказала я. – Репутация моего отца, его работа, наш дом, вся наша жизнь зависят от того, выйду ли я замуж за этого человека. Я не могу взять и отдать отца на растерзание.

– Потому отдаешь на растерзание себя?

Я открыла рот, но не смогла произнести ни слова. Потому просто закрыла его и опустила взгляд на пальцы, которыми водила по воде.

Бетти вздохнула и направилась к лестнице с краю бассейна. Энни на всякий случай поддержала ее за спину, и Бетти медленно вылезла.

– Вставай, – сказала она, не удостоив меня взглядом. – Прогуляешься со старушкой?

С нас еще капала вода, когда мы, завернувшись в полотенца, прошли мимо теннисного корта в сад, увитый дорожками, напоминающими змей. Сад был затенен, даря приятную передышку от солнца, и как только мы оказались за садовой оградой, Бетти наконец заговорила.

– Для начала скажу так: какое бы решение ты ни приняла, я все равно буду тебя любить, – начала она, стянув купальную шапочку и подняв очки для плавания на макушку. – Потому что ты мне как дочь, Руби Грейс. Дочь, которой у нас никогда не было.

У нее заблестели глаза, и я поняла, что она вспомнила о Лерое.

Я протянула руку и переплела наши пальцы.

– Возможно, именно поэтому я обязана это сказать. Я знаю, что у тебя есть мать, но, как мне кажется, много мам не бывает. И, если честно, я не согласна с теми принципами, которые она сейчас навязывает.

Я сглотнула.

– Я понимаю, что ситуация сложная. Понимаю, что кажется, будто у тебя связаны руки и нет выбора. Но я хочу стать той, кто скажет: выбор есть. Ты сов-сем еще юна, Руби Грейс. И тебе кажется, что должна оправдывать возложенные на тебя ожидания, соответствовать стандартам, чтобы стать счастливой. Должна следовать списку правил и наставлений, должна выйти за определенного мужчину, жить в таком же доме и растить детей с определенными качествами. – Бетти то ли засмеялась, то ли фыркнула. – Но, милая, скажу я тебе, что это хрень собачья.

Я ухмыльнулась.

– Присядем? – немного запыхавшись, спросила она и показала на скамейку возле клумбы подсолнухов.

Мы сели, и Бетти несколько раз вздохнула, промокнула полотенцем лоб, покрытый испариной, и оперлась о спинку скамейки.

– Однажды наступит в жизни момент, когда ты оглядишься и поймешь, что больше не хочешь играть в эту игру, – сказала Бетти. – Поймешь, что не хочешь иметь дело с лицемерными друзьями, нездоровыми отношениями или с людьми, которые говорят тебе, как проживать жизнь, хотя они даже своей-то управлять не в состоянии. У кого-то такой момент наступает в тридцать, у кого-то – к сорока годам. А некоторые, вроде сидящей с тобой пожилой дамы, поймут, только когда пройдет большая часть их жизни.

Я нахмурилась и потянулась, чтобы взять ее за руку.

– Ты прожила невероятную жизнь, – возразила я. – Рядом был мужчина, который тебя любил, и в городе тебя высоко ценят.

– Но в том и дело, – ответила Бетти. – Лерой хотел остаться в этом городе, а я хотела бежать отсюда. Хотела путешествовать, повидать мир, познакомиться с представителями других культур и познать жизнь за пределами Теннесси. Но мне не довелось этого сделать. – Она подняла палец. – Но не думай, что я не была счастлива, потому что это не так. Я была счастлива и любила Лероя. Я до сих пор люблю этого мужчину, несмотря на то, что ублюдок нарушил уговор, не дав мне скончаться первой.

Я хихикнула, почувствовав, как слезятся глаза.

– Но помимо любви я не реализовала себя. И Лерой тут ни при чем. Если бы я постояла за себя и призналась, чего хочу, он бы меня поддержал. Но я так этого и не сделала. Нет, я познала приключения, смотря фильмы и проживая жизнь других людей – знаменитостей. Прождала до тех пор, пока Лерой не покинул мою жизнь, пока ноги не стали дряхлыми и уставшими, пока легкие не утратили способность снабжать меня нужным количеством кислорода, пока сердце не стало меньше перекачивать крови к моему мозгу. Слишком поздно я стала высказывать свою точку зрения и теперь очень об этом жалею. Очень. Если бы я просто встала и призналась, то могла бы повидать мир, могла испытать с любимым мужчиной гораздо больше приключений.

Я вздохнула.

– И ты ждешь этого от меня.

– Нет, – покачав головой, сказала она. – Я хочу, чтобы ты делала то, что хочешь – независимо от того, согласна я с этим или нет. Повторюсь: ты мне как дочь, и я всегда тебя поддержу. – Она замерла и погладила костлявым нежным пальцем мое запястье. – Но давай скажем так: я говорю с тобой от лица будущей Руби Грейс. Я – это семидесятичетырехлетняя Руби Грейс, которая сама оказалась в доме престарелых.

Сердце забилось быстрее, когда я попыталась представить себя в пожилом возрасте – вот я вспоминаю жизнь, чего достигла, что бросила.

Но сильнее ранило то, что я не могла себе это даже представить.

– Я просто хочу сказать, что знаю, каково это – когда тебя словно привязывают к рельсам, и ты видишь, как мчится поезд. Тут либо все, либо ничего. Но, уверяю, у тебя сейчас есть огромные ножницы, которыми ты можешь перерезать эту веревку.

– Бетти…

– Да, будет трудно, – перебила она. – У тебя могут остаться шрамы от веревки, ты можешь порезаться и пролить немного крови. Можешь кого-то подвести. Черт, можешь вырвать с корнем все, что знала о своей жизни, какой ее представляла. Можешь столкнуться с чем-то совершенно иным и неожиданным. – Ее бледные губы тронула улыбка. – Моя дорогая, но ведь это самое прелестное в юности. Безграничные возможности, варианты, пути. – Она пожала плечами. – Просто ты должна решить, хочешь ли идти по пути наименьшего сопротивления, на котором ты всего лишь еще одна путница. Или хочешь проложить себе новый путь с помощью этих ножниц – медленно, шаг за шагом, – и познать то, что даже не могла себе раньше представить.

– Звучит эгоистично.

Она фыркнула.

– Эгоистично! Какое дурацкое слово. Должна ли ты думать о тех, кого любишь? Несомненно. Но стоит ли терять свою суть, чтобы улучшить им жизнь за счет своей? Никогда.

Выдав напутствие, Бетти встала, зевнула, потянувшись, и двинулась обратно.

Я