Добродетельная женщина - Лиз Карлайл

Но на этом Сесилия останавливаться не стала. Опустив руки, она начала расстегивать пуговицы на его жилете, но Дэвид внезапно отпрянул, не прерывая поцелуя.

— Ужин… — прошептал он ей в губы. — Сейчас должны принести ужин.

Тут, как по команде, раздался громкий стук. Оторвавшись от Сесилии, Дэвид подошел к двери, взял у слуги один поднос и велел оставить остальное в коридоре, пересек комнату и поставил поднос на стол. За подносом последовали бутылка белого вина и ваза с фруктами.

Сесилия изумленно подняла брови.

— Вышколенная у тебя прислуга, — заметила она. Дэвид усмехнулся.

— Скорее, оптимистичная.

Сесилия хотела спросить, что он имеет в виду, но Дэвид, взяв бутылку, разлил вино и протянул ей бокал.

— За сегодняшний вечер, — негромко произнес он, ласково глядя ей в глаза.

Сесилия посмотрела на него.

— За сегодняшний вечер, — повторила она. Дэвид выпил до дна.

— Я бы плеснул его в огонь, милая, — весело сообщил он, — но это венецианское вино. Надеюсь, ты не возражаешь?

Сесилия засмеялась и опустила глаза.

— Вы такой же прагматик, как моя престарелая шотландская тетушка, милорд.

К ее удивлению, он ничего не ответил. Тишина показалась Сесилии оглушительной. Что такого она сказала? Смущенная, она выпила вино, хоть это, наверное, было не очень разумно.

— Если у тебя сегодня нет камердинера, — сказала она, отставляя бокал, — я могу предложить свои услуги.

Дэвид расхохотался.

— Не представляю себе большего удовольствия, миледи. Вы пойдете со мной в гардеробную?

Сесилия проследовала за ним. Гардеробная Дэвида разительно отличалась от спальни. Если там спартанская обстановка говорила о скромности запросов Дэвида, то здесь личность лорда Делакорта представала в ином свете. Казалось, эти две комнаты принадлежат совершенно разным людям.

Помимо встроенных шкафов и двух дубовых комодов, в гардеробной были длинная медная ванна, туалетный столик, гора коробок и шляпных картонок, деревянная подставка с множеством тросточек, высокая тумба для ювелирных украшений и ореховая вешалка с огромным количеством свежевыстиранных галстуков. Большое зеркало в раме из красного дерева добавляло этой чисто мужской гардеробной еще больше изящества.

— У меня такое ощущение, что я весь пропитался запахом заведения миссис Дербин, — пробормотал Дэвид, развязывая галстук перед зеркалом. — Ты не возражаешь, милая, если я переоденусь в халат?

Сесилия смело шагнула к нему.

— Позвольте мне, сэр.

На удивление уверенно она развязала затейливый узел, и галстук скользнул на ковер, к ногам Дэвида. Привстав на цыпочки, она чмокнула его в губы.

— А теперь жилет. — С этими словами она проворно расстегнула оставшиеся пуговицы и стянула жилет с плеч Дэвида, тоже отправив его на пол.

Дэвид иронически усмехнулся.

— Боюсь, теперь мой камердинер перестанет брать выходные по четвергам, — заметил он, оглядывая растущий ворох одежды. — Пожалуйста, мэм, продолжайте.

Сесилия опустилась на колени, сняла с него ботинки и бросила их в угол, потом, поднявшись, принялась вытягивать из брюк полы его сорочки. Дэвид покорно поднял руки.

— А ты нетерпелива, — сказал он с веселой усмешкой.

Но Сесилия не слушала. Руки ее нырнули под тонкую накрахмаленную ткань, пальцы запутались в волосках на его груди. Она почти физически чувствовала исходившую от него мужскую силу.

Дэвид, наслаждаясь ее действиями, тихо застонал. Соски его затвердели от ее прикосновений. Окончательно осмелев, Сесилия подняла сорочку и помогла Дэвиду стянуть ее через голову.

Ее губы тут же начали ласкать его мускулистую грудь.

— Ах, Сесилия! — выдохнул он.

Но она не хотела торопиться. Пусть помучается, как мучилась она!

Кроме того, Сесилия отлично понимала: чтобы удержать такого мужчину, как Дэвид, ей надо многому научиться.

Вдвоем, сталкиваясь руками, они справились с брюками.

Следующий шаг был для Сесилии совершенно естественным и не имел ничего общего со скабрезными картинками и скульптурами, которые она видела днем, поэтому она без колебаний опустилась на колени, накрыв пол вокруг облаком шелка нижних юбок.

— О Боже! — прошептал Дэвид, обхватив руками ее голову. — Не надо, Сесилия…

Но, тем не менее, он не делал никаких попыток остановить ее.

— Ох, милая, сжалься! — попросил он, вынимая шпильки из ее волос.

Сесилия подняла глаза и увидела, что Дэвид стоит, запрокинув голову и открыв рот в немом крике. В следующее мгновение он быстрым движением поднял ее с пола и прижал к груди. Каблук ее туфельки зацепился за юбки, и Сесилия, пошатнувшись, упала на Дэвида. Послышался звук рвущегося шелка.

Дэвид опустил ее на пол, неловко задев локтем вешалку. Кипа белого батиста слетела на ковер.

Сесилия интуитивно закинула ногу на талию Дэвида и притянула его к себе. Он рухнул на колени. Туфелька соскользнула с ее ноги и покатилась по его спине.

Дэвид закрыл глаза.

— Ах, Сесилия… — прохрипел он, откинувшись назад. Его голова ударилась обо что-то твердое. Стоявшая сзади подставка с тросточками качнулась и свалилась сначала на ванну, а потом на пол. Шляпная коробка, раскрывшись, откатилась к стене. Дэвид в последний раз напрягся и замер.

Сесилия прижалась губами к влажной коже на его шее. Судорожно сглотнув, он с трудом произнес:

— Ох, Сесилия! Прости меня, пожалуйста. Сесилия ласково погладила его спину.

— За что? — прошептала она.

Дэвид зарылся лицом в ее распущенные волосы.

— Я еще никогда… — произнес он, тяжело дыша, — не терял контроль над собой.

Сесилия поцеловала его в шею.

— Я польщена.

Дэвид неуклюже приподнялся на локте и долго смотрел ей в лицо.

— Я не знаю, что со мной, Сесилия, — наконец признался он. — Стоит мне дотронуться до тебя, и я забываюсь. Может быть, это сказывается возраст? Когда-то я был довольно опытным в таких делах.

Сесилия усмехнулась.

— Нет, Дэвид, ты по-прежнему довольно опытен.

— Сейчас я все делал не так, Сесилия, — посетовал он. Сесилия провела пальцами по его мускулистой груди.

— А что, если…— она помолчала, — что, если ты все делал правильно?

Дэвид закрыл глаза и покачал головой.

— Хороший секс — это как музыка или балет. В нем должны быть грация и ритм.

— А вдруг ты ошибаешься? — спросила она, убирая густые темные волосы с его лица. — Может, он должен быть грубым, неукротимым… и не всегда утонченным и изящным? Конечно, я еще плохо разбираюсь в подобных вещах, — тихо добавила она, — но, насколько я знаю, никто не писал правил секса.