Добродетельная женщина - Лиз Карлайл

Дэвид был глубоко тронут преданностью Дженет. В мире, полном лжи и бесчестья, она стойко держала данное ему слово, хотя это было не слишком просто. Но сейчас он готов был отказаться от всех своих секретов, лишь бы узнать, как относится к нему Сесилия.

Когда-то его она отвергла, и память о тех днях до сих пор наполняла его сердце горечью.

Пытаясь прогнать невеселые воспоминания, Дэвид подошел к столу, выдвинул ящик и достал лист писчей бумаги. Надо послать сообщение де Рохану. Он зажег лампу и уставился на бумагу, белеющую на столе из красного дерева. Перед его мысленным взором возникло другое письмо, написанное на таком же ослепительно белом листке.

Пять с небольшим лет назад он, наконец, понял, что его внезапная помолвка с Сесилией Маркем-Сэндс никогда не завершится свадьбой. В начале августа нарочный доставил на Керзон-стрит письмо от ее дяди Реджиналда: «С сожалением сообщаю вам, что моя племянница не может стать вашей женой. Прошу вас порвать с ней все отношения и больше не считать ее своей невестой…»

До того Дэвид воспринимал все происходящее как игру. Шестью неделями раньше он отвез в «Тайме» объявление о помолвке. Странно, но в тот момент ему не казалось, что он приносит в жертву личное счастье, дабы загладить досадную ошибку, — он вполне искренне поверил в то, что Сесилия пойдет с ним к алтарю, прельстившись его богатством и положением в свете.

Многократно перечитав письмо сэра Реджиналда, он испытал одновременно и гнев, и облегчение. Гнев — от того, что она ему отказала. А облегчение — от того, что он все-таки не попался в ловушку. Сесилия не пыталась разыгрывать невинную девицу, дабы его разжалобить; она попросту не нуждалась ни в нем, ни в его деньгах.

Тихий стук в дверь вывел Дэвида из задумчивости. Резко повернув голову, он взглянул на каминные часы. Черт возьми, уже утро! Принесли горячую воду. Он велел войти, и слуга внес два больших медных ведра.

За ним появился Кембл. Бодро пожелав хозяину доброго утра, он прошествовал в гардеробную, чтобы помочь приготовить ванну. Дэвид нагнулся над столом, собираясь писать письмо де Рохану, но тут раздался пронзительный крик камердинера.

— О Боже! — Кембл остановился на пороге спальни, пылая от негодования. — Скажите на милость, зачем вы разгромили гардеробную?

Дэвид зажмурился, вспомнив вчерашнюю ночь.

— А что там такое? — смущенно спросил он.

Кембл, скрестив руки на груди, гневно постучал по ковру мыском ботинка и указал подбородком в глубь комнаты.

— Ваша лучшая шляпа-цилиндр безнадежно испорчена! — объявил он. — Это просто кощунство! Подставки и коробки валяются на полу! Рубашки и галстуки смяты! Я бы ни за что не стал работать у вас, если бы знал, что вы… что вы… — Камердинер задохнулся от ярости.

— Ну и что же я? — поощрил его Дэвид.

— Что вы горький пьяница! — закончил Кембл, брезгливо взмахнув рукой. — А иначе как объяснить этот погром?

Дэвид низко нагнул голову, чтобы не было видно лица.

— Я постараюсь исправиться, — пристыжено пообещал он. — Будь так любезен, позвони слуге и вели подать кофе. Думаю, это поможет.

Дэвид выпил кофе, написал письмо де Рохану, отправил его с конюхом и с наслаждением принял ванну. Все это время Кембл прямо-таки кипел от возмущения. Он подготовил Дэвиду утренний костюм, а когда тот поднялся из воды, подал ему пушистое мягкое полотенце.

Тут камердинер увидел на плече у хозяина царапины и криво усмехнулся.

— Хм-м… — задумчиво проговорил он, помогая Дэвиду вытереться. — Я еще никогда не видел, чтобы бутылка из-под бренди оставляла подобные отметины.

Стараясь не обращать внимания на подозрительные взгляды камердинера, Дэвид поспешно оделся: а вдруг эта кошечка Сесилия оставила на его теле еще какие-нибудь следы?

— Меня не будет до вечера, — объявил он, пока Кембл надевал на него строгое серое пальто, сшитое из великолепного дорогого сукна.

— Меня тоже, — отозвался камердинер, утешительно похлопав его по плечу. — Как вы помните, я должен отправить Китти ОТэвин в Дербишир.

— Совершенно верно! Надеюсь, она немного окрепла и выдержит переезд.

— Да, она хорошо себя чувствует. — Кембл отошел назад и критически оглядел шелковый галстук Дэвида.

— Вы справлялись о ее здоровье?

— Вчера вечером я отправил записку вашей экономке — той матроне со стальным взглядом, — пробурчал камердинер, расправляя узел. — Пожалуй, здесь не помешает маленькое украшение.

— Вы на редкость толковый помощник! — похвалил его Дэвид.

— Я всегда говорил, что к серой шерсти как нельзя лучше подходит скромный бриллиантик. — Кембл воткнул в галстук булавку.

— Ну, я пошел, — сказал Дэвид, надевая шляпу. — Сегодня вы мне еще понадобитесь. Я наметил на вечер целую кучу дел.

Кембл весело усмехнулся.

— Надеюсь, после этих дел вас не придется перевязывать?

— Надеюсь, что нет, — мрачно ответил Дэвид, выходя за дверь.

Он сел в карету и отправился на Брук-стрит. В столь ранний час на Мейфэре еще не было большого движения, и на всю поездку ушло несколько минут. Дворецкий и большинство лакеев уехали вместе с Дженет в Кембриджшир, поэтому его встретила одна из новых горничных.

Услышав, что Дэвид хочет видеть лорда Роберта Роуленда, девушка заметно встревожилась.

— Простите, м-милорд, — залепетала она, — но я не знаю… дома ли он…

— Вам велено не пускать посетителей, не внушающих доверия? — Делакорт швырнул шляпу на столик в вестибюле. — Не волнуйтесь, вам не придется его беспокоить. Я возьму это на себя. — Он быстро скинул пальто и поднялся по лестнице.

Горничная осталась стоять в вестибюле, удивленно открыв рот.

Остановившись у спальни Робина, Дэвид постучал, но ответа не последовало. Он стянул перчатку и со всей силой забарабанил кулаком — тоже безрезультатно. Тогда он ударил ногой. Дубовая дверь задрожала, но осталась запертой.

Зато открылась дверь спальни Стюарта, расположенной напротив.

— О Господи, хватит! — раздался стон за спиной у Дэвида. — Входите и делайте с этим остолопом все, что хотите, — можете даже придушить его прямо в постели, только не надо больше стучать!

Дэвид обернулся.

— Прости, — прошептал он.

Маркиз Мерсер высунул голову за дверь, сдувая падающий на нос кончик ночного колпака.

— А, это вы? — пробормотал он, прищурив один глаз. — Ну что ж, заходите. Стуком вы его не разбудите. Если, конечно, он дома.

Дэвид усмехнулся.

— Разве ты не присматриваешь за братом?

Стюарт, наконец, открыл оба глаза и иронически поднял брови.

— Кажется, это поручено вам, — сказал он и резко захлопнул дверь.