Приметы любви - Эмилия Остен

С того места, где укрывалась Кэрри, ей было видно только широкое лезвие, но эмоции, отразившиеся на лице Влада, говорили о том, что это что-то, много для него значащее.

— Он тоже вернулся ко мне… Зря я велел избавиться от него, попытка наивная и даже глупая… Видишь, любимая? Камень моей звезды не может жить без своего ложа, и он привел этого человека сюда.

— Отдай сапфир, я вставлю его назад в оправу и уйду. Обещаю не преследовать ваш табор, простонал юноша, приподнимая голову, и по мелькнувшей родинке Кэрри смогла опознать и нем Эдвина Лоуэлла, которого они так долго искали.

— Преследовать? — переспросил Влад. — Ты полагаешь, что можешь нас преследовать! Продолжай-продолжай…

Эдвин вновь попытался встать и напасть на врага, но цыган хладнокровно ударил его подбородком о пол и стукнул ребром ладони по виску. Юноша потерял сознание, а Влад, пнув его для проверки, поднялся вместе со сверкнувшим ножом и пошел к своему сундуку.

Кэрри, воспользовавшись невнимательностью цыгана, сместилась еще немного вперед.

Теперь она видела двери и даже сумела разглядеть потайную щеколду, но бежать на свободу не решалась: Влад мог без особых усилий перегородить ей дорогу, тем более что он искоса поглядывал на Лоуэлла, готовый в любую секунду вновь обездвижить того.

— Смотри, я сейчас верну камень звезды на его место и попрошу у него прощения, — вкрадчиво, с нежностью сказал Влад, и если бы сейчас Эдвин пришел в себя, он бы ни на минуту не усомнился, что цыган разговаривает со своей настоящей женой.

Кэрри поняла, что речь идет о том самом безумно дорогом камне, вставленном в рукоятку, значит, клинок, который Влад держит в руках, и есть…

— Это каргас? — вырвалось у нее.

Влад обернулся к ней с такой неподдельной радостью, какой Кэролайн не наблюдала ни у кого из своих кавалеров. Даже во время неожиданного согласия на один тур бального танца.

— Я же говорил — ты моя настоящая жена!

Влад подошел к Кэрри и протянул ей клинок. Синий глаз лениво блеснул, словно жалуясь на недостаток света. Но даже в полумраке Кэрри понимала, что камень этот — почти максимальной прозрачности и незабываемой голубизны.

— Кто еще может знать название ритуального ножа?

— Наслышана о нем, — произнесла Кэрри, — а пришла к вам лишь для того, чтобы спросить, где найти Эдвина Лоуэлла. И потом уж заняться поисками каргаса.

— Похоже, он у этого человека и был, — ответил Влад. — Я взял себе только камень звезды. Взял, потому что не удержался, и мне не было дела до оправы.

— А сам каргас?

— Выбросил. Там так редко ходят люди, просто чудо, что его подобрал этот ваш жених.

— Он мне такой же жених, как вы — муж, — ответила Кэрри.

Влад расправил плечи, нависая над девушкой, словно был готов немедленно пуститься в пляс. Его глаза горели, пряди волос змеились как живые.

— Демон, — вырвалось у Кэрри.

Влад с гневом обернулся к поверженному Эдвину:

— Этот негодяй? Он обижал тебя?

— Я его первый раз в жизни вижу, — сказала Кэролайн, вставая.

Влад не сделал никакой попытки загнать ее обратно на матрас, и девушка предположила, что на какой-то момент ей удалось завоевать его доверие. Теперь оставалось только дождаться, пока Эдвин придет в себя, и попытаться вместе с ним обхитрить цыгана.

— Какой-то он странный, — миролюбиво заметил Влад. — Преследует меня, а сам и на ногах толком не стоит.

Кэролайн тоже это видела: молодой человек не просто проиграл короткую схватку, он уже ввязался в нее побежденным.

Бледно-желтое лицо, блестящие глаза, синеватый румянец — все признаки, которые Кэрри наблюдала у больных, лежащих в инфекционном корпусе. И еще этот навязчивый запах карболки — он перебивал даже аромат царящих в кибитке благовоний, теперь девушка могла быть уверена, что он ей не чудится.

Значит, Эдвин подхватил ту самую разновидность лихорадки, которая, как Кэролайн узнала в клинике, гуляет по побережью. Ею болел матрос, которого видел Роберт, с ней десяток человек были госпитализированы в Саутгемптоне.

Но заразившийся ею три-пять и более дней находится без сознания. Получается, что Эдвин, даже если и подцепил лихорадку еще в Брайтоне, никак не мог до сегодняшнего дня полностью выздороветь, иначе не успел бы покатать Элизабет на коляске.

То есть бедняга все это время провалялся где-то без сил, ухитряясь во время кратковременных проблесков сознания проходить огромные расстояния. Эдвин почти догнал цыган, но последний приступ свалил его, когда он ночевал у друга.

— А что у него с обувью? — спросила Кэрри.

Влад презрительно скривился:

— Подойди и посмотри сама, но ничего привлекательного: подошва прохудилась, а носы ободраны. Тьфу.

Кэролайн осторожно подошла к лежащему Эдвину.

— «Брикентон и сыновья»? Ничего себе! — воскликнула она. — Их изделия почти неснашиваемы, как убеждал меня Гарри. Чтобы довести их до такого состояния, надо обойти пешком всю Британию.

— Жадничают на кожу, не умеют уплотнять, да и с мелочью ленятся: ни металла не поставят и каблук, ни скобок в крепления. Хотите нормальные ботинки, приходите к нам, — сказал Влад, как здоровый человек, и вернулся к созерцании каргаса. Он вертел его перед собой на раскрытых ладонях, прищуривался, цокал языком и покачивал головой.

— Сколько же он прошел, бедный, — пробор мотала Кэрри, — такой больной.

— Зачем тебе вообще этот дурачок, дорогая? — промурчал Влад так мягко, что Кэрри догадалась: с расспросами про Эдвина пора завязывать. Но не все складывалось в картинку, и она не удержалась.

— Вы взяли камень из каргаса, а его выкинули. Этот несчастный, — Кэролайн указала на Эдвина, — нашел его и отправился по вашим следам, чтобы забрать сапфир. Но как вы ухитрились украсть нож?

— Нож! Ты сказала — нож? Шутишь? — Влад нежно обхватил талию Кэролайн и приблизил к ней каргас. — Смотри, смотри, милая! — жарко прошептал цыган, проводя пальцем по круглому боку кабошона. — Это камень звезды, которая ведет наши судьбы по истинному пути, а вот это, — Влад тихо погладил лезвие и продемонстрировал Кэролайн капельку крови, выступившую из пореза, — клинок, который разит жертву…

— Человека? — Кэролайн попыталась вздохнуть так, чтобы ладонь Влада лежала только на пустой ткани пиджака.

— Голубого голубя, — ответил цыган и отпустил ее, вновь схватив каргас обеими руками. — Это священный предмет, он используется раз в несколько лет, когда к храму приходит старейшина одного уважаемого рода, чтобы указать путь на следующие годы.

— Никогда не слышала о подобном, — произнесла Кэролайн. — Думала, что у британских цыган никакой связи с Индией давно нет.

— Храм судьбы все время кто-то у кого-то отнимает. То одно индийское племя, то другое, то колонисты, то землевладельцы. Наш старейшина приходит туда тайком, забирает каргас из укромного места, совершает ритуал и прячет священный предмет обратно. Предсказания же он несет своим детям и внукам.