Прощай, мечта - Рэй Морган

Техасец весело хмыкнул:

— А вы будете ждать и надеяться на то, как один из нас изменит и обогатит вашу жизнь изрядным кушем. Да?

Мардж и глазом не моргнула:

— Конечно. Разве дело не в этом?

Все засмеялись, но немного натянуто, искоса глядя друг на друга. В конце концов, если всем им понравится поместье, то они вскоре будут соперничать, чтобы приобрести его.

Лайла начала распространяться по поводу укрепляющего влияния на здоровье свежего морского воздуха, а Фибе бросала кокетливые взгляды на техасца. Тори посмотрела на сидящего рядом с ней Карла — он уставился в тарелку, а его мысли явно гуляли где-то еще.

А затем произошла странная вещь — волосы у нее на затылке зашевелились. Она быстро подняла голову и увидела Марка. Он стоял, прислонившись к косяку двери, и, сложив руки на груди, холодно наблюдал за ней. На нем была трикотажная рубашка с длинными рукавами, на предплечье — эмблема воздушного десанта. Он стоял с видом человека, который решает, кто из присутствующих хороший, а кто — нет. Тори подумала, что ей уже ясно, к какой категории он отнес ее.

Смешно. Подобный взгляд от Марка Хантингтона заставил бы ее в прежние времена убежать куда-нибудь и спрятаться. Но времена изменились. Она выросла, и у нее тоже появился характер. Поэтому она подняла бокал с вином, словно хотела поприветствовать его, и улыбнулась.

Выражение лица у него не изменилось, но в глазах промелькнуло что-то похожее на усмешку. Она пожала плечами и поставила бокал на стол.

Марк продолжал стоять там, где стоял, и изучал по очереди сидящих за семейным столом. У каждого из них свои скрытые мотивы. И за каждым надо следить.

А может, у него просто паранойя? Долгие месяцы на переднем крае военных действий вполне могут довести человека до такого состояния. Он должен быть начеку, поскольку многие из его сотоварищей закончили именно так — им мерещились убийцы за каждым деревом. Как бы ему не уподобиться им.

Но прямо сейчас у него другая большая проблема — его взгляд прикован к Тори, так и тянется к ней, он не может оторвать от нее глаз.

Что-то в ней невольно задело его за душу. Это происходит инстинктивно, берет начало откуда-то изнутри, и он не в силах этому воспротивиться.

Он не доверял ей и уж точно не доверял Карлу. Он уже позвонил одному старому другу, который работал в местной полиции и по роду деятельности был связан с ФБР, и попросил его проверить, не числится ли чего-либо недозволенного за Карлом.

Он ведь был «морским котиком», черт возьми. Он многое повидал, побывал во многих горячих точках. И окружающий мир был к нему не очень-то добр. В него стреляли и едва не убили, на него напали с ножом. Он дрался в барах. Одни красивые женщины его любили, а другие — не менее красивые — ненавидели. Он выжил и собирается пожить еще.

Но того, что обрушилось на него, когда он приехал домой, он не ожидал. Возвращение в родные места, красота Шангри-Ла, воспоминания о своей прежней жизни, об отце и брате, о том, что они значили друг для друга, — все эти чувства захлестнули его, пронзили сердце и надорвали душу, напомнив о своих корнях.

Он перевел взгляд на Тори. В ней, кажется, есть все, что ему нравилось в женщинах: способность любить, смех, живость и ум. У многих женщин, которых он знал, было какое-то одно из этих качеств, а она, кажется, обладает всеми сразу.

Но ему не давало покоя еще кое-что: выражение, появлявшееся в ее глазах, когда он смотрел на нее. Он не мог точно определить, что это. Грусть? Сожаление? Или страх? Она всегда так быстро стирала это выражение улыбкой, что он не успевал разобраться в своих сомнениях.

Правда, одно он знал точно — в Карла она не влюблена. Это было очевидно. Она может любить кого угодно, но не этого типа. Внутри что-то кольнуло. Неужели ревность?

Он скривился. Она его привлекает, и он это признает, но это ничего не значит. Она замужем, и даже если она не любит Карла, ему следует держаться подальше. Как можно дальше.

Он ей не доверял. Да и как мог доверять? Она лжет каждый раз, разговаривая с ним. Тогда почему он не испытывает к ней за это ненависти?

Нет, он не может ее ненавидеть. Даже ее ложь свидетельствует о сообразительности. Как у котенка, который на всякий случай тебя укусит.

Господи! Кажется, ему придется дать ей карт-бланш, хотя это очень опасно. Он должен как можно скорее преодолеть такой душевный настрой.

Он перевел взгляд на мать. Вообще-то она не его родная мать. Ему вдолбили в голову, что он обязан так ее называть. Она его мачеха. Она и ее дочь Шейла появились в жизни отца, когда мать умерла. Теперь же Мардж распоряжается всем в Шангри-Ла, и это очень плохо.

Марк всегда конфликтовал с Шейлой, а вот Рики, его брат, с неохотой, но кое-как с ней ладил. Марк же держался от Шейлы подальше и делал вид, что она не существует.

Бедняга Рики каждый день страдал от нападок Шейлы. Почему брат это терпел? Жаль, что он, Марк, тогда не очень-то дружил с ним и не принял на себя часть тычков, которыми Шейла награждала брата. Но какой смысл сейчас корить себя?

Итак, он вернулся в родовое гнездо, и что же он увидел? Мачеха и сводная сестра собираются расстаться с более чем вековым наследством Хантингтонов. Купить Шангри-Ла нельзя ни за какие деньги.

По крайней мере, он так считает. А они хотят продать все и уехать на Багамы. Словно деньги смогут восполнить потерю наследия предков.

Этого не должно произойти. Шангри-Ла принадлежало не одному поколению Хантингтонов, и он не допустит, чтобы эти выскочки все разрушили. Он — единственный настоящий Хантингтон, и он должен положить конец этому безобразию.