Перед рассветом - Кэндис Проктор

Шаги на веранде возвестили о возвращении Синтии Ватсон, жены пастора. Когда она торопливо вошла в открытую дверь, в руках у нее был поднос с дымящимся чайником, тарелкой печенья и грудой китайских чашек в розовую полоску.

— Прошу, — сказала Синтия и, гремя подносом, принялась накрывать огромный, покрытый кружевной скатертью стол. — Чай нам привозят прямо из Китая, а молоко очень свежее, — добавила она. — У нас своя козочка!

Синтия весело щебетала, и Индия отметила ее приятные, располагающие манеры, не то что у ее мрачного мужа. «Должно быть, они хорошая пара, — подумалось ей, когда она принимала чашку из рук гостеприимной хозяйки. — Пока преподобный отец Ватсон стращает местных жителей адовым пламенем, его веселая круглолицая женушка читает им Евангелие и помогает шить одежду». Индия знала, что заставить островитян прикрыть наготу для миссионеров было не менее важно, чем обратить их в христианскую веру.

— Так вы говорите, что выжившие после эпидемии на Ракайа теперь обосновались здесь? — спросил Джек, машинально потянувшись за чашкой, которую подала ему Индия.

Пастор кивнул:

— Да, на Вайгео, на южном побережье острова. Там, кроме них, никто не живет.

Индия сидела, сжимая чашку в руках; ее взгляд скользил по уютной гостиной с белыми газовыми занавесками, бережно отполированной деревянной фисгармонией и часами на каминной полке, наполнявшими комнату громким тиканьем. Можно было подумать, что они очутились в самом сердце Англии, а не на тропическом острове с бамбуковыми хижинами и теплыми ветрами, где время измеряется приливами и отливами и жизнь замирает с наступлением сезона дождей.

— Я знавал вашего отца, — обратился к ней преподобный Ватсон, — пару лет назад, в Эдинбурге, и всегда восхищался его сочинениями, особенно теми, которые посвящены важности миссионерской работы среди темнокожего населения. Как жаль, что он умер.

— Спасибо, — с болью в голосе произнесла Индия, ощущая на себе внимательный взгляд Джека.

Фарфоровые чашки зазвенели в руках Синтии Ватсон, когда она принялась убирать их со стола.

— А вы никогда не хотели стать миссионером? — спросила она.

Индия отрицательно покачала головой.

— Мне больше нравится путешествовать и писать книги.

Преподобный нахмурился и поджал губы, его усы оттопырились.

— Я читал вашу книгу о Восточной Африке.

— В самом деле? — оживилась Индия, в голосе ее явственно ощущалось удивление.

— Да, — ответила Синтия и подхватила поднос. — Мужу очень понравилась первая половина книги, но, прочитав то, что вы написали о миссионерах, с которыми познакомились в Найроби, он велел мне ее сжечь.

* * *

— И что же такого вы написали о миссионерах Найроби? — насмешливо поинтересовался Джек на обратном пути, и в уголках его глаз собрались морщинки.

Индия рассмеялась:

— Благородное и важное дело, которому посвящают себя миссионеры, не означает, что, насаждая европейскую культуру, нужно искоренять древние традиции и образ жизни аборигенов только потому, что они так не похожи на наши.

— Неудивительно, что он сжег твою книгу. — Улыбка Джека погасла. — А что на это сказал преподобный Макнайт?

Индия устремила взгляд вдаль, в темноту чернеющего моря, и соленый морской воздух донес до нее пряные запахи тропической ночи.

— Ничего. Он умер за несколько недель до выхода книги.

— Я думал, ваш отец умер вскоре после смерти вашей матери.

Наступило молчание. Мягкий песок шуршал у них под ногами.

Индия обернулась и поймала взгляд Джека.

— Он придерживался старых традиций и считал, что не стоит баловать детей. В детстве я очень его боялась. Я не сомневалась в том, что он любит меня не меньше, чем Господь, Отец наш, любит всех своих детей, живущих на Земле. А когда мама умерла, он… Он просто отослал меня к родственникам. Я писала ему, но ни разу не получила ответа. — В горле у Индии что-то сжалось, глаза обожгло… Но нет, она не заплачет, ни за что. — Тетя всегда находила этому разумные объяснения: она говорила, что отец очень занят, у него лекции или работа над очередным трактатом… только все это чепуха. Правда в том, что он просто-напросто хотел иметь сына. Я разочаровала его, не слушала его наставлений, недостаточно почитала…

Джек обнял ее, и она, прижавшись щекой к его груди, ощутила тепло его тела через мягкую ткань рубахи.

— Вы достаточно его любили и почитали, — мягко произнес он. — Просто он в своем упрямстве не замечал этого.

Индия покачала головой. Вцепившись в его рубашку, она прислушивалась к стуку его сердца.

— Теперь все уже в прошлом. Я давно приучила себя не думать об этом.

Джек нежно провел кончиками пальцев по ее щеке.

— Тогда почему вы плачете? — спросил он, и только тут Индия почувствовала, что лицо ее совершенно мокро от слез.