Перед рассветом - Кэндис Проктор

Индия изумленно уставилась на него, и Джек осторожно взял ее за руку.

— После той резни на остров приплыл один богатый француз: он совершал путешествие по южным морям и нанял меня. Отправляясь с ним, я решил, что никто на Ракайа больше из-за меня не пострадает.

— А Тоби Дженкинс — почему он с вами не поехал?

— Он сказал, что Ракайа — это почти рай, для него важнее наслаждение радостями спокойной жизни.

Мелькнувшая в волнах рыбка подставила солнечным лучам свою мокрую серебристую спинку и тут же скрылась на глубине. Джек помолчал, наблюдая за ней, затем продолжил:

— Несколько лет назад торговцы древесиной сообщили мне, что примерно через шесть месяцев после моего отъезда Тоби нашел журнал и карты «Леди Джулианы» — их вынесло на берег, а он подобрал.

Индия не удивилась, она знала, что бортовой журнал и карты всегда хранят в бочонках на случай кораблекрушения. Ей даже как-то довелось прочитать об одном случае: в Вест-Индии нашли карты и журнал затонувшего судна «Фелисити» спустя год после кораблекрушения.

— Так почему же вы не вернулись за ними? — с любопытством спросила она.

Джек перевел взгляд на воду, хотя смотреть там было особо не на что. Он долго молчал, и Индия даже подумала, что не дождется ответа, однако вскоре он заговорил снова, но теперь голос его звучал сдавленно, без интонаций:

— Может, я просто привык. Иногда, чтобы вернуться, нужно куда больше мужества, чем чтобы сбежать. Вот я и сбежал.

Это было очень похоже на правду, но Индия знала — это лишь часть правды: отсутствующий взгляд Джека был устремлен далеко на восток, он словно хотел разглядеть что-то там, за горизонтом. Глядя на него, она вдруг подумала, станут ли они искать старика Тоби Дженкинса, если тот все еще живет на Ракайа.

И тем не менее она уже знала ответ. Джек Райдер никогда по своей воле не вернется в это злополучное место. Он не просто скрывался от британских властей; он бежал от того прекрасного острова, на котором много лет назад разыгралась ужасная трагедия. Он бежал от самого себя.

* * *

С каждым днем Джеку становилось все лучше: он окреп, его раны затянулись… но при этом его словно подменили — он стал беспокойным и мрачным, абсолютно непохожим на того весельчака, которым был совсем недавно. Джек мало ел и почти совсем не спал. Иногда, перед рассветом, Индия просыпалась от скрипа досок и замечала, что его кровать пуста.

Однажды ночью, после того как шквальный ветер чуть не порвал паруса яхты, Индия проснулась и обнаружила, что «Морской ястреб» теперь уже спокойно скользит по волнам. Пату мирно посапывал, что-то бормоча во сне. Было темно и ничего не видно, но она и так знала, что Джек опять не спит.

Вскочив, Индия быстро оделась и осторожно вскарабкалась по крутой лестнице на палубу. Ночь была тихая-тихая, иссиня-черное небо светилось мириадами звезд.

Джек стоял неподвижно, одной рукой держась за штурвал.

— Что-то случилось? — обеспокоенно спросила она. Нечто в его напряженной позе, в том, что он глубокой ночью поднялся с постели и встал к штурвалу, заставило ее волноваться.

— Ничего. — Пальцы Джека скользнули по ровной лакированной деревянной поверхности. — Просто… В общем, яхта как-то не так слушается штурвала. Особенно это было заметно сегодня вечером, когда море чересчур разбушевалось.

После того как они обманом заманили «Барракуду» на мель и сами чудом уцелели, задев бортом риф, Пату почти целый день нырял, осматривая корпус яхты.

— Но Пату тогда сказал, что все в порядке и никаких серьезных повреждений нет.

Джек пожал плечами:

— Может, он чего-то просто не заметил.

Индия устремила взгляд в темноту ночи. Только ночью она вспоминала о том, как велика Вселенная. Днем, когда тебя окружает наполненная солнечным светом вода, когда ты плывешь себе мимо маленьких островков с зелеными пальмами, легко забыть, как ничтожны мы все в этом огромном мире, а вот ночью… ночью исчезают острова, море превращается в черную пустоту, отражающую небо и звезды. Ночью любой человек чувствует себя всего лишь крошечной букашкой. И если «Морской ястреб» просто исчезнет под толщей воды здесь, в сотнях миль от любого обитаемого островка, никто ничего не заметит, никто даже не узнает об этом, словно их троих никогда и не было на земле.

При этой мысли Индия содрогнулась.

— Скорее бы уж добраться до Вайгео! — сказала она и почувствовала, как рука Джека обвивает ее талию.

— Да уж, — ответил он и притянул ее к себе так, что она ощутила на щеке его теплое дыхание.

Джек поцеловал ее волосы и, казалось, забыл обо всех опасениях. С той самой минуты, как они миновали рифы, для них настало волшебное время: небо над головой, тихие волны за бортом, белые паруса и теплый ветерок. Несколько недель они плыли по бескрайнему морю, рассказывая друг другу разные истории из собственной жизни и играя в карты по вечерам; и всегда на этом маленьком суденышке они были втроем. До этого момента Индия ни разу не оставалась с Джеком наедине.

Она коснулась рукой его небритой щеки, и его дыхание участилось, стало прерывистым. Тогда она провела пальцем по его губам, таким мягким и теплым, а он погрузил руку в ее волосы, и его пальцы сжались.

— Эй, что случилось? Куда вы оба подевались? — раздался снизу сонный голос Пату.

— Все в порядке, — отозвался Джек. Усмехнувшись, он чмокнул Индию в нос и отпустил.