Дотянуться до звёзд - Эмма Скотт

– Ты уверен?

Я хотел было ответить «да», но вместо этого сказал правду:

– Никогда еще не видел его в таком состоянии.

– Не понимаю, что же случилось. – Отем присела на качели, установленные на крыльце, ежась от ночной прохлады. – О каких деньгах шла речь?

– Дедушка и бабушка Коннора оставили им с Джефферсоном двенадцать миллионов. Каждому по шесть. В завещании сказано, что деньги будут выплачены наследникам по достижении совершеннолетия, если они продемонстрируют ответственность. Коннор всегда полагал, что в его случае это значит окончить университет и получить диплом, но, очевидно, его родители иного мнения.

– Почему Коннор просто не освободится от всего этого? Почему не возьмет кредит, если не хочет во всем зависеть от родителей?

– Шесть миллионов – это не та сумма, от которой так легко отказаться, – заметил я, присаживаясь на другой край качелей. – Но, что важнее, Коннор хочет, чтобы к нему относились с таким же уважением, как к старшему брату. Черт, он просто хочет, чтобы его любили, потому что он их сын.

– Я и не представляла, что все настолько плохо. – Отем снова взяла телефон и написала Коннору сообщение. Мы подождали несколько минут, потом она покачала головой. – Нет ответа.

Я отправил ему сообщение со своего мобильного:

Где ты?

Тишина.

«Где же ты, старик?»

Впервые в жизни я не понимал, о чем думает Коннор, что взбрело ему в голову, и это пугало меня сильнее, чем я готов был признать.

* * *

На следующее утро Коннор так и не появился. Дрейки, Ма и Пол завтракали за столом, ломящимся от яств, которых хватило бы на двадцать человек. Джефферсон и Кассандра, ничего не ведавшие о разыгравшейся накануне семейной драме, отправились прогуляться.

Волосы Отем пребывали в полном беспорядке, под глазами залегли круги. Миссис Дрейк выглядела не лучше.

– Он взрослый человек, Виктория, – сказал мистер Дрейк и пригубил кофе. – Вероятно, остался на ночь у кого-то из друзей. Да, Уэс?

Я кивнул, чтобы утешить миссис Дрейк.

– Думаю, да.

– С ним все будет в порядке, – заявила Ма. Ее тарелка была доверху наполнена булочками с корицей, яйцами и беконом. – Бог свидетель, если бы всякий раз, как этот олух, – она указала на меня вилкой, – сбегал из дома, я бы вышла замуж за шефа полиции.

Она засмеялась, но ее смех никто не подхватил.

Входная дверь распахнулась и с грохотом закрылась. В прихожей раздались быстрые шаги, и в кухню влетел Коннор, небритый, одетый в ту же одежду, в которой умчался вчера. Он швырнул на стол лист бумаги.

– Вот, папа, – сказал он. – Ты хотел ответственности. Вот тебе ответственность.

Никто не двинулся с места, все смотрели, как Коннор идет к холодильнику и достает апельсиновый сок. Отем попыталась заглянуть мне в глаза, но я быстро отвел взгляд.

Мистер Дрейк схватил бумагу, пробежал ее глазами, и у него опустились руки.

– Ты записался в армейский резерв?

Я подавился вдохом, как будто меня ударили кулаком под дых.

«Коннор, черт тебя подери совсем…»

Миссис Дрейк прижала руку к горлу.

– Ты серьезно? Армия?

– Резерв? – каркнула Ма. – С ума сойти. Я же буквально на днях говорила Уэсу…

Пол мягко накрыл ее ладонь своей, и Ма умолкла.

– А что, вас что-то не устраивает? – спросил Коннор.

Его мать молча смотрела на него во все глаза, весь ее сенаторский лоск и суровость разом исчезли, осталась просто перепуганная мать.

– Война в Афганистане… И в Сирии… Ты что, вообще не смотришь новости? Ситуация с каждым днем ухудшается.

– Значит, я буду служить, – огрызнулся Коннор. Его губы сжались в упрямую линию, такого решительного лица я у него еще не видел. Он осушил свой стакан и поставил его на стол, потом оглядел вытянувшиеся лица собравшихся. – Что? Служба моей стране – это недостаточно хорошо?

Сенатор открыла было рот, чтобы что-то сказать, но мистер Дрейк ее опередил:

– Нет, это очень ответственно. Служба – это смело и благородно. Не такое будущее я для тебя представлял, но есть служба подготовки офицеров резерва, и ты мог бы…

– Я не собираюсь становиться офицером. Если уж придется служить, пойду в пехоту, буду на земле, на передовой, если придется.

Миссис Дрейк побледнела.

– На передовой…

Коннор кивнул:

– Ага. Я прослужу свои два года, параллельно закончу университет, а если меня призовут на защиту этой страны, я готов.

– Хорошо, – сказал мистер Дрейк. Он машинально поигрывал краешком бумаги, которую Коннор швырнул на стол, будто бомбу. – Верно. Хорошо.

Он резко отодвинул стул от стола, встал и вышел из комнаты. Миссис Дрейк как зачарованная смотрела ему вслед, ее рот слегка приоткрылся. Наконец она медленно перевела взгляд на Коннора.

– Хорошо, – повторил он, схватил со стола ломтик бекона и вышел через дверь, ведущую на задний двор. Мгновение Отем смотрела ему вслед, потом быстро пошла за ним.

– Извините, Миранда, Пол, – проговорила миссис Дрейк, вставая. – Мне нужно переговорить с Уэсом. Наедине.

Я поднялся и прошел следом за ней в гостиную.

– Уэс, – сказала она, и ее голос дрогнул. Она боялась. – Это так опасно. Ну, какой из Коннора солдат? Он не создан для того, чтобы… брать в руки оружие и сражаться… – Она покачала головой, ее глаза округлились – она не могла поверить в происходящее. – Я не понимаю. Откуда у него эта идея?

– От меня, – через силу произнес я. – Он услышал это от меня. Я пытался придумать, как оплатить последний год обучения в университете, и подумывал о возможности записаться в армейский резерв.

Миссис Дрейк схватила меня за плечо.

– Уэс…

– Я запишусь. Отправлюсь вместе с ним. Мы сделаем это вместе, как делали все до сих пор.

– Правда?

Глаза миссис Дрейк блестели от слез, но теперь в них забрезжила надежда.

«Как я могу отказаться?»

– Я запишусь. Все будет хорошо.

– Ты можешь присмотреть за ним? Он совершенно не приспособлен для такой жизни. – Она сжала губы. – Боже, неужели уже слишком поздно? Мы не можем вернуться на призывной пункт и сказать им…

– Все будет хорошо, – повторил я. – Один выходной в месяц.

– Но война…

– Все будет хорошо, – сказал я в третий раз.

Больше мне нечего было ей предложить. Я не мог предсказать будущее, не мог сказать ей, что боюсь за Коннора не меньше ее. При мысли о том, что мой беззаботный друг возьмет в руки оружие или, еще того хуже, направит его на другого человека, мне становилось тошно. Вслух я сказал: