Дотянуться до звёзд - Эмма Скотт

– Было весело, а потом стало невесело. – Руби пожала плечами. – Я никогда не питаю больших надежд, так что сильно не убиваюсь.

– А вот я наоборот. С Коннором у нас все идет именно так, как я и боялась. После того как мы с ним провели вместе ночь, я принимаю все близко к сердцу, а теперь просто с ума схожу.

Руби взяла меня за руку.

– Ты в него влюблена?

– Наши отношения долго были как качели. Шаг вперед, два назад. Одно время мне казалось, что рядом со мной Коннор боится быть собой, но когда мы с ним говорили по телефону, вечером, когда папа был болен… И теперь он пишет мне такие письма, я в каждой строчке чувствую его искренние переживания. Такое чувство, будто есть два Коннора. Это звучит глупо, но я словно пытаюсь заглянуть в окно, а он его закрывает. Пытаюсь заглянуть в его душу. И после Дня благодарения я поняла, почему он так не хочет открыться мне. Они его душат, поэтому он закрывается от мира шутками и улыбками.

Руби склонила голову набок.

– Это значит «да»?

– Возможно, – ответила я, чувствуя, что слезы наворачиваются на глаза. – Но мне страшно. Очень страшно. Не только из-за того, что мое сердце под ударом, но еще и потому, что сейчас в мире стало так опасно, и эта опасность настоящая. Угроза жизни. Очень многое стоит на кону. И завтрашний день изменит наши жизни.

«Или оборвет их».

Я поежилась и отодвинула от себя стакан.

– Вдобавок я рискую потерять еще и Уэстона.

– Уэса? – Руби наморщила нос. – Не знала, что вы настолько близки.

– Мы с ним можем поговорить по душам. Он мне нравится. С ним я могу быть собой.

«Настоящей».

Эта мысль прошмыгнула в мою голову, словно кошка в приоткрытую дверь. На память пришел тот проклятый сон, всякие мелкие детали, вроде того, как наши соединенные руки лежали на столе, когда мы сидели в пекарне, наши шутки, песня «Океанские глаза» – кажется, будто она специально написана про него.

«Сны ничего не значат. Мы друзья. У нас совсем другие отношения. Я могу переживать за Уэстона и любить Коннора».

Эта мысль почему-то показалась мне… неправильной, словно она верна лишь отчасти.

– Я не могу быть с Коннором и не впустить в свою жизнь Уэса, – сказала я, гоня прочь странные сомнения. – И я боюсь, что потеряю их обоих.

– Все будет хорошо, – заверила меня Руби. – Они вернутся из тренировочного лагеря, и у вас с Коннором будет время, чтобы побыть вместе. Наслаждайся. Посмотришь, как все будет между вами. Все в свое время.

Я через силу улыбнулась.

– Я лучше вернусь домой – посплю или позанимаюсь. Ты оставайся, если хочешь.

– Мы же только что пришли. – Руби надула губы.

– Знаю, прости. Я не в настроении.

Руби снова надула губы.

– Вон там сидит Лиза Дин в какой-то компании. – Она кивнула на столик в углу бара. – Я могу потусоваться с ней, раз уж ты столь жестоко меня кидаешь.

Я уже надевала пальто и украдкой вздохнула с облегчением.

– Ты точно в порядке? После разрыва с Хейзом?

Она вздохнула.

– Ага. Немного обидно, но это же не конец света.

– Ладно. Увидимся дома.

– Ты сама-то в порядке?

– Буду, как только подтяну учебу.

– Ах ты тусовщица, – фыркнула Руби. – Увидимся вечером.

Я соскользнула с табурета и вышла на улицу; всю дорогу до дома я почти бежала. Закрыв за собой дверь, я швырнула пальто и сумочку на пол и сразу же бросилась к столу, заваленному тетрадями, графиками, конспектами, учебниками политологии.

Поверх этой груды лежали письма от Коннора.

Мое сердце плачет о тебе за высокими, толстыми стенами, которые я возводил годами, чтобы скрыть старые воспоминания, требующие, чтобы я молчал. Они шепчут, что я не заслуживаю того, чтобы быть услышанным, что счастье принадлежит тем, кто достоин. Мне страшно, Отем, я боюсь, что они правы.

У меня из глаз покатились слезы, я прижала письмо к сердцу и прошептала:

– Нет, Коннор. Я тебя слышу.