Идеальное чудовище - Елена Кароль

Он говорил что-то ещё, а у меня вдруг отказали ноги.　

В смысле, мертв? Он не может быть мертв!　

Мой муж не может быть мертв!!!　

- Алисия, тише. Стой ровно. - Донесся откуда-то издалека смутно знакомый голос, а я словно в соляной столб превратилась. Ни чувств. Ни мыслей. - Я предупреждала. Не надо было тебе сюда идти...　

Князь тоже что-то говорил. Вроде бы про то, что наследника снова нет, а значит он продолжит править кланом, пока не подрастет кто-то более достойный, а за его спиной гвардейцы подхватили тела... И потащили почему-то не на выход, а в сторону ущелья.　

Секунда, две, три... И оба тела отправляются в последний полет.　

- Нет... - из моего горла вырвался то ли всхлип, то ли хрип, а я сама дернулась так, что даже Присцилла не смогла меня удержать, и метнулась вперед.　

Твари. Какие же они всё-таки бездушные твари!　

Я почти добежала, почти смогла, почти... Но за миг до того, как метнуться вниз за телом мужа, чтобы вытащить и хотя бы похоронить нормально, я наткнулась на каменную стену по имени Штефан. Не думая и не сомневаясь, замахнулась на него рукой с отросшими когтями, вкладывая в это движение все свои эмоции, всю боль и ярость, которые сейчас испытывала, но даже дотронуться до него не смогла - меня снесло прочь одной единственной оплеухой, которая откинула меня назад на несколько метров.

А потом я просто упала, больно ударившись затылком, и потеряла сознание.　

В себя я пришла в покоях Арно. Раздетая до нижней сорочки, в кровати, под одеялом. Немного болело лицо и когда я дотронулась до него, то сразу ощутила, как сильно оно опухло. Значит, не приснилось...　

Арно мертв.　

Черная дыра в груди поглотила все эмоции и я лежала без движения, не понимая, что делать дальше. Тот, кого я винила во всех своих бедах, мертв. Просто. Мертв.　

Только ли потому, что был слаб? О, нет... Он не был слаб. Уж это то я чувствовала.　

Но что теперь делать мне? Без него?　

И долго ли я проживу без него?　

По моим щекам молча катились слезы. Слезы боли. Отчаяния. Я ведь не хотела... так.　

Так я точно не хотела!　

Он ведь так и не извинился еще сто раз. А я так и не сказала, что почти простила. Почти...　

Я прорыдала всю ночь и весь день. Не могла есть. Не хотела никого видеть. Да никто и не рвался, что уж привирать... Лишь молчаливая служанка заходила и уходила, сначала принося поднос с едой, а потом унося его же, не тронутый.　

Князь меня не навещал, княжна тоже.　

Я ненавидела их. Просто ненавидела!　

Мы ненавидели их с подружкой вместе, а в ушах всё стоял равнодушный голос князя "и так бывает”. Эта ненависть не застилала мне глаза, нет. Я не превратилась в безумное чудовище.　

Обойдутся.　

Вместо этого я как никогда ясно поняла одно: это не для меня.　

Но сначала надо закончить одно дело...　

Сумев взять себя в руки где-то на третий день, не раньше, сначала я начала нормально есть. Затем ходить. По комнате, в оранжерею, в библиотеку. В один из дней (примерно на шестой), узнала у служанки, заказала ли мне свекровь одежду для тренировок, и когда горничная принесла её уже через час, поинтересовалась, может ли княжна уделить мне внимание.　

Присцилла подошла сама.

Чтобы подтянуть свою физическую форму и пройти гхыртову полосу препятствий на малом тренировочном полигоне, мне понадобилось семь месяцев. Семь месяцев изнуряющих тренировок, вывихов, переломов, отбитых внутренностей и сотен рваных ран. Каждая ошибка заканчивалась тем, что ко мне, изломанной и стискивающей зубы, чтобы только не орать от боли, подходила Присцилла и облегчала мои страдания исцеляющим артефактом.　

Я научилась терпеть. Я научилась не бояться боли. Не бояться вида даже открытого перелома и хлещущей артериальной крови. Убрала эмоции под замок.　

Стала чудовищем. Бездушным, бесчувственным.　

У меня была лишь одна цель и я к ней шла.　

И в день, когда прошла всю полосу препятствий без единого падения и травмы, Присцилла просто мне кивнула и произнесла:　

Ты закончила обучение, Алисия. Я сообщу об этом князю.　

И ушла. Даже не сказав "поздравляю".　

Ещё недавно я бы разозлилась на неё, бездушную стерву, но сейчас мне было всё равно. Вместо этого я дождалась аудиенции у Штефана, с которым за это время виделась от силы пару раз, не выходя даже к ужину, и, глядя сквозь него, тихим голосом без единой эмоции произнесла:　

Ваша светлость, сегодня я завершила обязательный курс обучения для юных дэмров. Я хочу уехать.　Куда?　На родину.　Посмотри на меня.　

Я перевела на мужчину совершенно пустой взгляд.　

Без лишних эмоций отметила, что он всё тот же бездушный омерзительный старик, и пропустила мимо ушей его следующие слова:　

- Мне жаль, что так вышло. Пусть ты не стала матерью моего правнука, но я назначу тебе ежемесячное содержание в размере пяти тысяч соларов ежемесячно.　

Они будут поступать на твой счет первого числа каждого месяца. Всё-таки ты Хейдрольц... И стержень в тебе есть. Ступай. Я распоряжусь, чтобы тебе седлали грифона и выделили сопровождение.　

Присев в низком реверансе и получив в руки особые документы о зрелости, которые выдавались всем прошедшим обучение дэмрам, я развернулась и ушла, не видя смысла в словах.　

Он мне никто. И я его не уважаю.　

О чем вообще может идти речь?　

Вернувшись в комнату, где прожила последние семь месяцев боли и страданий, я прошла в гардеробную и внимательно изучила всё, что там находилось. С отвращением откинула прочь все до единого алые платья, навсегда возненавидев этот цвет. Сама собрала в чемоданы только то, что привезла сюда осенью, не тронув ни серьги с рубинами, ни диадему, ни прочие украшения, которые не были моими, оделась в самое простое, но теплое и добротное платье (которое болталось на мне, как на вешалке), потому что на перевалах, несмотря на весну, всё еще было холодно и лежал снег, и присела на кровать, дожидаясь, когда за мной придут.　

Но зашла почему-то свекровь...　

- Уезжаешь?　

Я перевела на неё равнодушный взгляд.　

-Да.　

- Знаешь, ты была бы великолепной княгиней... - По её губам скользнула тень улыбки, а в глазах застыла грусть. - Безупречная выдержка, изумительное самообладание и невероятная сила воли. Когда я узнала о смерти своего любимого, меня заперли в комнате с мягкими стенами на три