Гробница Фараона - Виктория Холт

Тибальт нервничал. Теперь он был уверен, что находится на верном пути: за стеной, где они вели раскопки, наверняка есть еще одна гробница.

Мы прожили в Египте уже несколько месяцев, и нас пора вознаградить за наши труды.

— Какое будет горькое разочарование, если во второй гробнице тоже кто-то побывал, — сказал Тибальт.

— Но если та гробница спрятана за первой, как туда можно проникнуть?

— Может, есть другой вход. А у нас будет еще одна задержка из-за праздника Нила. Беда с этими праздниками, у них нет определенной даты. Этот праздник зависит от уровня воды в реке.

— Почему?

— Эта церемония посвящается умиротворению реки, возникла она тысячи лет назад, когда египтяне обожествляли реку и считали, что ее надо задабривать, иначе будут наводнения, которые затопят целые деревни.

— Неужели они думают, что если исполнят эту церемонию, то река не выйдет из берегов?

— Теперь это стало традицией, праздником реки. Но в прошлом в дар реке приносили человеческие жертвы. Теперь они бросают в Нил куклу, сделанную в рост человека, прекрасно одетую. Она олицетворяет собой девственницу, которых прежде бросали в реку.

— Бедные девственницы! Тяжелые были для них времена. Их либо отдавали на съедение драконам, либо цепями приковывали к скалам или делали что-то не менее ужасное. Совсем не весело быть девственницей в древнем мире.

— Я уверен, тебе понравится эта церемония, но мы опять задержим работу.

— Я не могу дождаться, Тибальт, когда ты ступишь в найденную гробницу. Я буду так счастлива. Все исполнится, как мы мечтали. Ты увидишь в пыли след последнего человека, который вышел из гробницы перед тем, как замуровали вход. Ты заслужил это, дорогой мой.

Он засмеялся надо мной.

От всего сердца я желала ему успеха.

* * *

Мы узнали, что на следующий день состоится праздник Нила. Уровень воды в реке быстро поднимался, значит, в Центральной Африке шли сильные дожди.

С раннего утра на берегах Нила собрались толпы людей. Повсюду стояли повозки, верблюды тренькали своими колокольчиками. Они гордо направлялись к реке, словно знали, что они самые важные животные в Египте. Их копыта устроены так, что могут с одинаковой легкостью идти по песку и по камням. Из верблюжьей шерсти ткали ковры, делали бурнусы — это любимый вид одежды многих арабов, навоз использовали как топливо.

В тот день всех волновала одна мысль: как поведет себя река? Если она выйдет из берегов, праздник будет испорчен. Если дождей выпадет не слишком много, то уровень воды в реке поднимется и ожидаемое красивое зрелище состоится.

Наступил день праздника, а праздники любят все люди. Большинство магазинов и лавок закрылись, отовсюду доносился запах приготовляемой пищи, на улицах продавали сладкие пирожки, на открытом огне жарили баранину и продавали на палочках, как шашлык, торговцы лимонадом в красных полосатых халатах носили кувшины и стаканы, на улицах продавали также мятный чай. Со всех мест собрались нищие: слепые, калеки без рук или ног, они расселись и поставили перед собой миски, прося у прохожих бакшиш, и благодарили Аллаха, если им подавали монеты.

Улицы представляли собой живописное зрелище, мы наблюдали за происходящим с верхней террасы дворца. Оттуда мы могли все хорошо видеть, оставаясь в стороне.

Я сидела между Тибальтом и Теренсом, рядом с ним Табита, Эван и Теодосия.

Тибальт сказал, что река не выйдет из берегов. Все надеялись на это, ведь если случится наводнение, то его рабочие уйдут помогать в районы бедствия, и раскопки снова остановятся.

К нам присоединился Хадриан, он был не в лучшем расположении духа, видимо, сказывалась жара или переживания из-за работы, с которой пока ничего не ясно. Тибальт тоже нервничал. Каждое утро он просыпался и говорил, что сегодня они найдут вход в гробницу, но ничего не происходило, и вечером он возвращался огорченный.

Вода в реке казалась красной, потому что дожди смыли часть плодородной земли. Люди указывали на красный цвет Нила и содрогались, ведь это цвет крови. Неужели река хочет отомстить?

С минарета раздался голос муэдзина.

— Велик Аллах и Мохаммед — пророк его.

Мгновенно установилась тишина, люди склонили головы в молитве.

Мы тоже замолчали на террасе. Люди молились Аллаху и многие верили, что богов нужно ублажить и бросить куклу в реку, сердитый бог успокоится, и река не разольется.

Процессия направилась к Нилу. На знаменах что-то написано, видимо, выдержки из Корана.

В центре процессии ехал экипаж, в нем сидела кукла, ростом с девушку. У самого берега ее поднимут и бросят в воду.

Я смотрела на куклу. Она похожа на живую девушку, ткань закрывает нижнюю часть лица, на руках блестят серебряные браслеты, одета она в чудесное белое платье.

Процессия проходила как раз под нами, и я хорошо рассмотрела лицо куклы. Мне не верилось, что это не живая девушка, и она мне почему-то показалась знакомой.

Она сидела, откинувшись, с закрытыми глазами. Процессия миновала дворец.

— Кукла как живая, — сказал Хадриан.

— Почему они сделали куклу с закрытыми глазами? — спросил Эван.

— Ведь она знает, что с ней произойдет, — вставила я. — Разве ей хочется смотреть на толпу?

— Но это же кукла, — возразил Хадриан.

— Она должна выглядеть, как живая. Знаете, она мне напоминает Ясмин, девушку, которая продает кожаные изделия, — вспомнила я.

— Правильно! Я тоже ее узнала, — согласилась Теодосия.

— Ваша знакомая? — поинтересовался Хадриан.

— Мы покупали у нее тапочки. Она очень милая и говорит по-английски.

— Нам здешние жители кажутся на одно лицо. А мы — им, — сказал Хадриан.

— Но ты совсем не похож на Тибальта, а Эван на Теренса, — возразила я.

— Не спорь в такой ответственный момент. Смотри!

Куклу высоко подняли на руках и бросили в реку. Мы видели, как она несколько раз перевернулась в быстром течении и затонула. Раздался всеобщий вздох: сердитый бог принял девственницу. Теперь река не выйдет из берегов и не затопит землю. Странно, но в тот год не было наводнений.