Гробница Фараона - Виктория Холт

Идиотка — сказала я себе. Ты ничуть не умнее Теодосии.

* * *

С одной стороны дворца терраса выходила на реку. Я любила сидеть там и наблюдать за жизнью реки. Найду место в тени (жара стоит невыносимая), сажусь и смотрю вниз. Кто-нибудь из слуг приносит мятный чай, иногда ко мне присоединяется кто-нибудь из наших. Я наблюдаю за женщинами в черных платьях, стирающими белье в реке и оживленно беседующими. Я понимаю, что река для них — центр общественной жизни. Я слышу их высокие голоса, смех. Интересно, о чем они говорят? Я взволнованно смотрю, когда мимо проплывают лодки под парусами, изогнутыми словно восточные сабли.

Луна на ущербе — наступило время Байрама. К весне в домах делают уборку, на плоских крышах сохнут выстиранные половики, там же, на крышах, режут домашних животных, это тоже часть ритуала, потом будут праздновать, а часть мяса засолят, чтобы его хватило на целый год.

Меня интересовали местные обычаи, я никак не могла привыкнуть к ним.

Однажды после полуденной сиесты ко мне подошел Хадриан.

— Давно мы с тобой не болтали, — сказал он.

— Где ты пропадаешь?

— Твой муж не дает нам отдыха.

— Так и надо поступать с ленивыми учениками.

— Кто это говорит, что я ленив?

— Иначе ты бы не жаловался, а находился в напряженном ожидании, как и Тибальт.

— Он руководитель, дорогая Джудит. Когда наступит великий день, ему достанется почет и слава.

— Глупости. Вы все прославитесь. А когда наступит великий день?

— Пока неизвестно, ведь на нашем пути встретились трудности. Эта новая траншея тоже может привести в тупик.

— Траншея?

— Тибальт сказал, ты знаешь про нее, иначе я бы не говорил об этом.

— Да, он водил меня туда.

— Мы надеемся. И если найдем что-то замечательное, это принесет славу археологическому миру, а нам никакого дохода.

— Ты опять беспокоишься о деньгах, Хадриан?

— Можешь быть уверена в этом.

— Значит, ты слишком экстравагантно их тратишь.

— У меня есть грешки.

— Неужели их нельзя уменьшить?

— Постараюсь, Джудит.

— Рада слышать. А почему ты стал археологом, Хадриан?

— Потому что этого хотел мой дядя, твой отец.

— Мне не верится, что тебе нравится эта профессия.

— Почему же, мне интересно, просто я не фанатик, как некоторые.

— Без фанатиков не было бы открытий.

— Между прочим, ты слышала, сюда прибудет паша?

— Нет.

— Он сообщил, что окажет нам честь своим посещением.

— Интересно, принимать его придется мне… или Табите?

— Ты льстишь себе. В этой стране женщинам отведена незначительная роль. Будешь сидеть, сложив руки и опустив глаза, а говорить, когда к тебе обратятся, — довольно трудное дело для нашей Джудит.

— Я не арабская женщина и не собираюсь вести себя, как они.

— Я и не надеялся. Но ведь в чужой монастырь со своим уставом не ходят… и, мне кажется, это относится не только к этой стране.

— Когда же прибывает великий человек?

— Скоро. Вам сообщат.

Мы вспомнили детство, в его голосе чувствовалась ностальгия.

— Тесное у нас общество: Сабина и священник, Теодосия и Эван, ты и Тибальт. Один я лишний, — вздохнул Хадриан.

— Ты один из нас и всегда таким будешь.

— Я один из невезучих.

— Удача! Она не в расположении звезд, а в нас самих. Так я слышала.

— Я тоже это слышал. И уверен, что вы с Шекспиром наверняка правы. Разве я тебе не говорил, я никогда не умел воспользоваться шансом.

— Начать никогда не поздно.

Он посмотрел на меня серьезными глазами.

— При определенных обстоятельствах я бы смог. — Неожиданно он похлопал меня по руке: — Старушка Джудит. Ты всегда была командиром. А Тибальтом ты командуешь? Уверен, что нет. Это я такой человек, которому нужен командир.

Я ощутила неловкость. Неужели он хотел сказать, что в прошлом надеялся — мы будем с ним вместе?

— Ты часто на меня жаловался.

— Это от радости. Обещай, Джудит, что не перестанешь командовать мной.

— Я буду с тобой откровенна… как и прежде.

— Этого я и хочу.

С минарета раздался голос муэдзина.

Женщины на берегу встали на колени и склонили головы, нищий остановился на дороге и застыл в молитве.

Мы молча наблюдали.

* * *

В связи с приездом паши во дворце происходили некоторые изменения. На кухне атмосфера становилась более напряженной, слышались возбужденные голоса, полы мылись с большей тщательностью, чем раньше, медь натирали так, что она блестела лучше золота. Слуги знали, что нетребовательное правление гостей подходит к концу.

Тибальт предупредил, чего нам следует ждать.

— Паша правит в этих местах. Почти вся земля в округе принадлежит ему. К нам хорошо относятся, потому что мы живем в этом дворце. С помощью паши мы легко наняли рабочих. И те знают, если они хорошо работают для нас, значит, они хорошо работают для своего повелителя. Они не осмеливаются идти против его воли. Паша много помогал и моему отцу. Ты увидишь, он прибудет как могущественный властелин.

— А мы сумеем развлечь этого властелина так, как он привык?

— Сумеем, ведь его слуги знают, чего он от нас ждет. Помню, прежний его визит прошел успешно, это было за три недели до смерти моего отца.

— Нам повезло, что он интересуется археологией.

— В этом нет ни малейшего сомнения. Помню, отец водил его на место раскопок. Увиденное поразило его. Я поступлю также.

— А я что должна делать?

— Веди себя естественно. Он много путешествовал по миру и знает, что в нашей стране другие обычаи. Я уверен, он тебе понравится. Табита расскажет тебе о своих впечатлениях о прежнем визите паши.

Табита повторила, что они очень волновались перед первым визитом паши, но он оказался сама любезность и старался угодить им не меньше, чем они ему.

Мы с Табитой пошли в лавку. Обратно возвращались мимо гостиницы и увидели Хадриана, Теренса Гелдинга и человека, которого мы с Теодосией встретили в храме. Хадриан подозвал нас.

— Познакомьтесь с мистером Леопольдом Хардингом, — представил его Хадриан.

— Мы уже встречались, — сказала я.

— Да, мы в храме осматривали достопримечательности, — подтвердил Хардинг.