Шестая жена - Виктория Холт

Со страхом она бросила взгляд в его сторону. Он теребил бородку и улыбался. Ее ответ понравился ему.

И Катарина продолжала:

— По правде говоря, я втайне надеялась, что, беседуя с вашим величеством, признанным знатоком в вопросах веры, и сама стану знатоком.

Король смеялся.

— Даже так? — спросил он. — Тогда мы вновь стали неразлучными друзьями, дорогая моя.

Он сидел, улыбаясь ей, — она порадовала его. Он снова стал ее другом, но дружеская улыбка тут же уступила место похотливому взгляду распутника.

— Встань с постели и поцелуй меня, Кейт, — велел король.

Вставая, она подумала: «На какое-то время моя жизнь спасена. Опасность отступила... надолго ли? Все началось сначала — но каков будет конец?»

Король схватил ее и усадил себе на колени. Почувствовав прикосновение его губ, Катарина закрыла глаза. Губы Генриха были не жесткими, а жадными и ищущими.

«Такова, — мелькнуло в голове, — цена отсрочки». На следующее утро он послал за ней, чтобы она побыла с ним в саду, обнесенном стеной.

Королю стало гораздо лучше, и он мог ковылять, опираясь на палку.

Катарина пришла в сопровождении сестры и леди Джейн Грей, но он взмахом своей палки велел им удалиться.

— Доброе утро, Кейт. Посиди со мной. Утренний воздух бодрит. Ну-ну, садись поближе. Не строй из себя нетронутую девицу... мы же знаем, Кейт, что ты не девица, знаем, правда?

Он был в хорошем настроении.

— Боль немного утихла. Хорошая сиделка и хорошая любовница — что может быть лучше? Для короля этого достаточно, правда, Кейт? — Он ущипнул ее за щечку.

— Как утешительно видеть ваше величество в таком хорошем настроении.

— О, Кейт, боюсь, когда меня терзает боль, я похож на старого мрачного медведя. Что ты на это скажешь?

Он откинулся, чтобы видеть ее лицо, словно был уверен в ее согласии.

— Нет, — ответила она, — я не встречала более терпеливого мужчину.

— Эх, Кейт, для того, кто всегда был живым и неугомонным, неизменным победителем всех состязаний и турниров, очень тяжело стоять рядом и смотреть, как побеждают другие.

— Все хорошо помнят мастерство вашего величества и, осмелюсь утверждать, никогда не забудут.

— Не было человека, который победил бы меня на ристалище, — с грустью произнес Генрих. — Но ведь в других делах я не потерял своего мастерства, правда, моя милая?

— Не потеряли, ваше величество. Мне это хорошо известно.

— Да, тебе это хорошо известно, мой поросеночек. И это тебе нравится! Это хорошо, что Бог наградил меня верной и послушной женой. И я никогда не буду искать себе другую, Кейт, если она такой и останется.

— Ее желание, — сказала Кейт, — во всем радовать своего господина.

— Если бы она родила мне сына, мне бы не на что было жаловаться. — Король вздохнул.

— Все в руках Божьих, ваше величество.

Это была ошибка, ибо его глаза сразу же сузились. Но уберечься от таких ошибок невозможно. Нельзя избежать слов, вызывающих в его мозгу нежелательные ассоциации.

— Не могу понять, почему Бог не дает мне сына, — сказал король; в его голосе Катарина уловила нотки недовольства и поняла, что недоволен он ею, раз подчеркнул слово «мне». Бог не мог отказать в сыне ему, нет, это ей он не дает сына.

Но король был слишком доволен своей женой в то яркое утро, чтобы распространяться дальше на эту печальную тему; он найдет для этого более подходящее время.

— Мне нравится, когда ты называешь себя послушной женой, Кейт, — сказал он. — Не забывай об этом.

— Нет, ваше величество, — очень серьезно произнесла Кейт, — не забуду. Проживи я хоть до ста лет, и то не забуду.

— До ста! — громко воскликнул Генрих. — Тебе еще далеко до этого почтенного возраста, Кейт! И клянусь верой, сейчас ты выглядишь мо ложе, чем в тот день, когда я сделал тебя своей королевой.

Он повернулся к ней и поцеловал, потом нежно погладил ее горло и провел руками по ее груди и бедрам.

— Ваше... ваше величество так добры ко мне, — бормотала Катарина.

— В этом-то и была моя постоянная ошибка, Кейт.

— Ошибка? Я бы так не сказала. Это — доброта, особенно в таком великом человеке, как ваше августейшее величество.

Распутник тут же уступил место сентиментальному старику. Он снял руку с ее бедра и положил на ее руку.

— Ты говоришь истинную правду, Кейт. Однако именно моя доброта... моя мягкость была причиной того, что многие обманывали меня. Меня в моей жизни обманывали неоднократно. И как раз те самые люди, которые, заметь себе, должны были бы испытывать ко мне благодарность. Этот сад напоминает мне другой... в замке Хивер. Там тоже был розарий, обнесенный такой же стеной... красивое место.

Катарина уловила в его голосе сожаление и тоску по прошлому, — он снова жалел себя. Как часто она это слышала!

— Но, клянусь Богом, — неожиданно закричал король, — если кто-нибудь захочет обмануть меня, то он за это заплатит. Заплатит своей собственной кровью!

Катарина отпрянула. Как быстро меняется сегодня его настроение!

— Кто же осмелится обмануть короля? — попыталась успокоить его она. — Кто решится обмануть мудрого и нежного короля?

Король пробормотал:

— Хотелось бы мне знать это. — Он снова смягчился и обнял ее за плечи. — Ты добрая женщина, Кейт. Твоя красота совсем не дьявольская, это красота полевых цветов — душистых и простых, которая не обрекает мужчину на пытку. — Он начал целовать ее и зацепился кольцом за ворот платья на спине. — У нас еще впереди много веселых ночей, Кейт. Я — старик? Кто осмелится сказать такое!

— У нас впереди долгие годы совместной жизни, ваше величество.

— И мы здесь, и солнце ярко светит. Ты — красивая женщина, и я тебя люблю. Ты моя жена, и мы заведем себе сына, так ведь?

— Надеюсь. Искренне надеюсь. Мне все равно — светит ли солнце или тучи на небе. Мне нужно только, чтобы вы всегда были мною довольны.

— Я доволен тобой, Кейт, отныне и навсегда. Можешь быть в этом уверена. Мне приятно тебя целовать, а уж целоваться-то я умею.

Он оторвался от ее шеи и поднял голову, и в эту минуту они оба услышали звук шагов марширующих солдат.

Король встал и закричал, но его голос потонул в шуме приближающейся стражи.

Катарина встала рядом, она увидела отряд королевских гвардейцев, во главе которого шел сэр Томас Райотесли.

— Стоять! — крикнул король. — Стоять, я сказал! Что это значит? Кто смеет нарушать покой короля?

— Ваше величество... — начала было королева.

— Жди меня здесь! — велел Генрих и заковылял навстречу канцлеру и сорока гвардейцам, остановившимся по его команде. Катарина ясно слышала в утреннем воздухе их разговор.