Лучшие романы о любви для девочек - Вадим Селин

Разумно решать я отправилась в свою комнату. По пути услышала голос мамы, болтающей по телефону. Она с кем-то консультировалась по поводу наряда на предстоящую свадьбу теть Томы с полтергейстом.

– Сумасшедший дом какой-то, – пробормотала я себе под нос и закрыла дверь в комнату, тем самым отгородившись от маньяков и разговоров о полтергейстах.

Через час я стояла у дома, где все лето обитал Марат. Я намеревалась очень серьезно с ним поговорить, избавиться от всех возникших проблем и достичь былого взаимопонимания.

Мне повезло – даже нажимать кнопку звонка не пришлось – подойдя к дому, я увидела Марата, идущего с батоном в руках. Заметив меня, он резко затормозил и остановился. Сильно взволнованная, я подошла к нему.

– Марат, давай поговорим, – сказала я.

Между нами повисла неловкость. Хоть мы прекрасно знали друг друга, были в последнее время самыми близкими людьми на свете, но сейчас сделались словно чужие. Вернее, память обо всем, что было, осталась, но сегодняшний случай отдалил нас. Мы были и близки, и одновременно очень далеки друг от друга.

– О чем нам разговаривать? – спросил Марат, глядя не на меня, а на кустарники, растущие рядом.

– Ты сам прекрасно знаешь, о чем.

– Нет, не знаю.

– Да неужели? А почему ты не смотришь мне в глаза? Может, потому, что ты увидел, как я целуюсь с этим бутылочником?

Марат оторвал взгляд от кустов и перевел его на меня. Однако легче мне не стало – взгляд был наполнен обидой. А подбородок был вздернут. Наверное, бессознательно Марат даже гордо поднятой головой хотел показать, что я, ничтожная, недостойна его внимания.

– Замолчи, – грубо сказал катамаранщик. – Я не знаю никакого бутылочника. И тебя тоже не знаю.

– То есть как это? – опешила я.

– А вот так это. После того, что я увидел, знать тебя больше не желаю. Как у тебя хватило совести целоваться с ним у меня на глазах?

– Я не знала, что ты там стоишь, – глупо заметила я, и Марат тут же этим воспользовался.

– Вот! Замечательно! Не знала, что я там стою! – воскликнул Марат, энергично жестикулируя батоном. – О чем тут еще можно разговаривать?

– Ты меня не так понял! Я не то хотела сказать. Он сам меня поцеловал. Сам. Я не хотела. У меня это было первый раз в жизни…

Марат испытующе посмотрел мне в глаза и эмоционально заговорил:

– И этот первый раз ты захотела попробовать именно с Васей. Что сказать, недурно… Конечно, это же, по-твоему, так круто – поцеловаться с парнем, который пишет письма, засовывает их в бутылки и бросает в море. Круто, наверное, будет потом перед кем-то похвастаться, да? Как говорит моя сестра, «хороший понт дороже золота». А тут понт не золотой, а бриллиантовый с платиновой окантовкой. Вася, значит, для первого поцелуя тебя устроил… А обычный парень – катамаранщик – нет?!

– Ты не так все понял, совсем не так.

– Отвечай на вопрос!

– Какой ты дурак… При чем тут поцелуи… Неужели ты сам ничего не чувствуешь?

– А что я должен чувствовать? – заинтересовался Марат и указал мне батоном на скамейку, мол, присаживайся, в ногах правды нет. (Как будто какую-то правду Марату можно втолковать.)

Я присела.

– Зачем нам с тобой поцелуи? У нас все другое. Совершенно другое.

– Какое? – никак не мог понять Марат.

– Другое. Выше поцелуев.

«Господи, что я говорю? – мысленно застонала я. – Разговор уходит в другую сторону».

– Если ты хочешь знать, – тихо проговорила я, – в своих мечтах о первом поцелуе я представляла только тебя.

– А променяла на Васю, – ехидно заметил Марат.

Я вскочила с лавочки и, не обращая никакого внимания на прохожих, закричала:

– Какой ты бессердечный! Не хочешь меня понять! Мне и так гадко, что так получилось, что разрушилась моя мечта, а тут ты еще специально режешь сердце тупым ножом и наслаждаешься моей болью!

– Ах, какие слова! – с иронией сказал Марат. – Хоть книжку пиши! – Далее он сощурил глаза и сквозь зубы продолжил: – Это не я твое сердце режу тупым ножом, а ты мое. Если бы ты знала, как мне больно было смотреть на вас, целующихся во дворе. Если бы ты знала… Ты ничего не знаешь! Ты слышишь только себя и не хочешь понять других. Думаешь, я ничего не понял?

– А что ты понял? – по инерции спросила я.

– Ты не выдержала испытания разлукой. Сразу, как только появилась такая возможность, ушла к другому, к тому, кто живет рядом, под боком. Правильно, зачем я тебе нужен? Я же скоро буду далеко. А Вася рядом. Что я? Голос в трубке, буквы в телефоне, а Вася – села в автобус и через двадцать минут уже стоишь во дворе и целуешься на глазах у прохожих. Хоть бы постыдилась!

От этих слов у меня перехватило дыхание.

– Ты действительно так думаешь? – сдавленно спросила я.

– Да, – кивнул Марат.

– Ты считаешь, что я променяла твою дружбу на Васю?

– Конечно. Он же рядом. А я скоро буду далеко. Зачем я тебе, такой далекий, нужен? Вот и все, подошел к концу наш курортный роман. А с Васей начался. И сразу с поцелуев. Смешно…

Я взглянула на Марата, пытаясь определить, на самом деле он верит в то, что говорит, или, может, его подхватила волна скандала и теперь несет так, что невозможно остановиться? Но по его лицу я ничего не поняла. В те минуты я не могла адекватно оценивать мир.

– Ты не сумел меня понять, – негромко произнесла я. Марат поневоле подался ко мне, чтобы лучше слышать. – А я пыталась тебе объяснить, что не виновата в этом поцелуе. Думаю, нам больше не о чем говорить. Удачно тебе провести эту неделю. А меня, такую ветреную, поверь, ты больше не увидишь на своем жизненном пути. Я свое слово держу. Прощай! Дружить не обязуйся, – закончила я свою речь, немного переделав слова, строчкой из романса, который очень любил Марат.

Говоря это, я еще не понимала, каким образом буду осуществлять обещание, но мне нужно было сказать что-то достойное и мощное, чтобы потом не жалеть о том, что ушла без последнего слова.

Напоследок я бросила взор на Марата, пытаясь запомнить его облик: одежду, то, как лежат волосы на голове, в какой руке он держит батон, куда на спортивные штаны упали крошки, какой туалетной водой от него пахнет – а потом резко развернулась и пошла прочь.

У меня было чувство, что я вижу его последний раз в жизни. Впрочем, как и он меня.

Сначала я шла быстро, потом замедлила шаг.

Сердце бешено колотилось, я шла, не разбирая дороги и не видя людей, которые, наверное, возмущались тем, что я их толкаю и несусь как на пожар, но мне было все равно. В голове стучало: «Сейчас побежит за мной и остановит! Он меня остановит! Обязательно! Так бывает всегда! Мы оба расплачемся, обнимем друг друга и попросим прощения! Остановит! Сейчас схватит за руку…»